"Мать не пускат" и его команда.

Перебирая в книжном шкафу книги, наткнулся на томик сочинений Аркадия Гайдара. Мысли унесли меня в далёкое детство. Прошли три или четыре года после войны, но война не хотела нас отпускать. Всё, даже в глубоком тылу напоминало о ней, если не разрухой, то бедностью, фильмами о ней, книгами о подвигах наших солдат, партизан, подпольщиков. Мы зачитывались этими книгами и пересказывали тем, кто не смог, по разным причинам, прочесть ту или иную книжку.
Жажда подвига обуревала наши молодые сердца. Мы рвались в бой, мы мечтали о героических профессиях венных, лётчиков, моряков. На худой конец соглашались на полярников и геологов.
Как то завезла к нам кинопередвижка старенький фильм. Назывался он "Тимур и его команда". Большинство ребят посмотрели его и несколько дней только и разговоров было вокруг этого фильма.
Дело было весной, не помню месяца, но снег уже сошёл и проснулись суслики, на которых мы охотились капканами. Шли в школу, которая была в другом посёлке, по пути устанавливали капканы у сусликовых нор, а на обратном пути собирали добычу. Мясо сусликов мы употребляли в пищу, а на шкурки выменивали у заезжих коробейников, рыболовные крючки , пугачи из алюминия, глиняные свистульки, разные кустарные игрушки типа клюющих цыплят или молотобойцев ну и ещё много чего интересного и полезного в нашей нелёгкой пацанячей жизни. Было нас человек десять, все, в основном одногодки, двенадцать-тринадцать лет. Но был среди нас и шестнадцатилетний пацан Митька Маслов. Не знаю почему, но в школу он пошёл вместе с младшим братом Витькой, которому на момент описываемых событий было двенадцать лет. Был Митька маленького роста, результат недоедания, но довольно широк в костях и само собой был сильнее любого из нас, но он никогда не пользовался этим преимуществом и в случае драки, которые иногда случались между нами, Митька никогда не принимал чьей либо стороны, он просто разводил за шиворот драчунов и драка прекращалась. Митька читал много и читал всё подряд, что попадало на глаза, само собой книги делали его речь более правильной. Он старался говорить красиво, как герои прочитанных книг и ему это немного удавалось. Но был у него один изьян в речи, он вместо пускает говорил пускат, вместо летает-летат. вместо бегает-бегат. ну и т. д. этот ряд можно продолжить. Бывало зовём его на какое нибудь мероприятие, типа "Казаки разбойники" или "Борьбу за знамя" (были у нас такие игры), Митька отказывался мотивируя это тем что:
-Мать не пускат.
Вот это "мать не пускат" и привилось ему, как прозвище на долгие годы.
Митька хотел стать лётчиком и поэтому часами мог нам рассказывать о подвигах наших лётчиков в Испании и в Великой Отечественной, знал все типы самолётов наших и вражеских, и даже водил дружбу с некоторыми курсантами лётного училища, осваивающими пилотаж на нашем аэродроме.
Кроме того Митька был прям в своих вопросах и ответах и честен. Говорил то что думал и делал, как считал нужным. Выражать свои чувства он тоже не стеснялся. В пятом классе, к нам пришла учительница по математике Марья Ивановна, молодая симпатичная одевающаяся по городскому и мы всем классом безумно в неё влюбились. Влюбился и Митька, но в отличие от нас, пожирающих предмет своего обожания глазами, Митька решился на отчаянное обьяснение.
Однажды, когда урок заканчивался, Митька поднял руку и сказал:
-Марья Ивановна, мне необходимо поговорить с вами наедине.
Марья Ивановна удивлённо подняла брови:
-Хорошо Митя, пойдём в учительскую, там как раз никого нет.
Дальнейшее мы знаем из слов Митьки, который рассказал всё, без утайки, по дороге домой.
Когда они вошли в учительскую, Марья Ивановна села на стул возле большого стола и, улыбнувшись. сказала:
-Я слушаю Митя.
-Марья Ивановна-сказал Митька- я вас люблю!
-Я тоже тебя люблю Митенька-сказала Марья Ивановна.
Нет-сказал Митька.-я люблю не так просто, как все. Я хочу на вас жениться. Но только не сейчас, а когда закончу лётное училище.
Марья Ивановна не знала что сказать. только вытаращила глаза и что то промычала.
-Я не жду от вас сегодня утвердительного ответа Марья Ивановна, оставим его до окончания училища.
-Хорошо.-согласилась Марья Ивановна.
-Спасибо- с этими словами, Митька вышел из учительской, гордый и величественный, даже вроде росточком стал повыше.
Само собой Митька тоже горел желанием подвига и. однажды, когда мы возвращались из школы домой Митька, под впечатлением от фильма "Тимур и его команда" предложил из нас сделать тимуровцев конезаводского разлива, мы с восторгом согласились и на пару дней эта тема стала у нас главной в разговорах. Постепенно вызрел организационный план, в котором место командира по праву было отдано Митьке. Определились должности помошника командира, им стал Толик Иванов. Выбрали редактора стенной газеты "Тимуровец", выбор пал почему то на меня и с тех пор я это бремя пронёс через школу, техникум и даже на шахте несколько лет выпускал стенную газету, по профсоюзной линии.
Ну раз есть командир и команда, то по всем канонам жанра должен быть и штаб в котором разрабатывались бы планы мероприятий. Было решено. в сотне метров от крайних домов посёлка в степи, где бурьяны повыше и погуще вырыть и обустроить землянку. Мы с энтузиазмом принялись за дело и не прошло недели, как помещение Штаба было торжественно принято в эксплуатацию. На большом листке бумаги наш художник Инка Иванунин (вероятно Инка от Иннокентия) нарисовал в верхней части листа большими красивыми буквами "Тимуровец", под заголовком, от середины, ветки дуба симметрично расположенными вершинами к началу и концу слова, а по бокам заголовка пионерские горны с полотнами знамён. Вышло красиво и как нельзя более соответствовало историческому моменту. Ниже заголовка я написал какую то заметку, тоже с претензиями на важность события, писал с пафосом, а о чём уже не помню.
Итак команда создана, штаб функционирует, пора приниматься за дела. Первое дело мы совершили ночью с лопатами прокравшись задами на огород одинокой женщины тёти Клавы. Вскопали сотки три и вернулись в штаб, где Митька от лица всей команды тимуровцев, выразил благодарность разведке, которая выявила предмет необходимой помощи, благодаря которой операция прошла без сучка и задоринки. А вот до второго дела так руки и не дошли. Руководство совхоза выделило трактор с плугом, который за день вспахал все огороды и команда осталась без дела. Правда мы собирались иногда по вечерам в землянке и при свете керосиновго фонаря читали вслух книги. Но не забывали и вносить разные предложения по организации и развитии нашей команды. Штаб оно конечно хорошо, но команда без атрибутики это не команда, это сброд. Решено было обзавестись знаменем. а для знамени необходим кусок шёлковой ткани, вот на него и было решено собирать деньги.
Деньги, да ещё у пацанов, в те времена были страшным дефицитом особенно на селе. Но решение есть решение и после принятия оно не обсуждается. Завели тетрадь-журнал, где записали фамилии всех тимуровцев. где и отмечали: кто, когда и сколько. Казна пополнялась очень медленно, но всё-таки пополнялась. Журнал с деньгами прятали в тайнике в землянке, а чтобы никто даже случайно не проговорился, о тайнике знали только Митька и Толик Иванов. Время летело быстро, вот уже закончилась посевная, вот уже начались летние каникулы и заколосились зерновые, идут заготовки кормов на зиму, на селе и пацанам дел с утра до вечера полным полно, даже на игры остаётся только ночное время. Иногда мы после игр собирались в землянке, чтобы немного поболтать перед сном. Вот и уборка хлебов подоспела, ну а вместе с ней и всё население посёлка и стар и млад вышли на сбор колосков. Сбор колосков это не принуждение, как сбор хлопка, это добровольное движение, обоснованное меркантильными соображениями. Условия сбора таковы: собираем колоски весь день, к вечеру приносим собранное на весы, весь семейный сбор взвешивается и записывается. Потом, когда закончится страда, половина того, что семья собрала будет перевезена в личные закрома сборщиков, а оставшаяся пойдёт в доход государству. Таким образом мы за лето зарабатывали концентрированные корма для всей нашей живности, а её было немало, и добротной пшенички для себя.
Митька с Витькой Масловы тоже трудились на ниве сбора колосков. Но однажды на работу вышел только Витка. На наш вопрос:
-А где Митька?
Витька ответил кратко:
-Из дома убёг.
Нам всё стало понятно. Дело в том, что Митькин папаша воспитывал сыновей по старинным рецептам, при помощи широкого отцовского ремня или волосяного аркана сложенного вдвое. Если Витька после таких воспитательных мер, только всхлипывал размазывая слёзы кулаком по щекам. то гордый Митькин нрав не позволял так низко опускаться. Он молча выносил побои и гордо удалялся куда нибудь в сарай или просто на улицу, чтобы успокоиться и отойти. Так он вёл себя в холодное время года, но летом, хоть один раз, Митька после экзекуции уходил из дома и недели две, а то и целый месяц пропадал неизвестно где. Нам он о своих скитаниях не распространялся. Отбыв свой добровольный срок изгнания, беглец возвращался домой и всё возвращалось на круги своя. Всё бы ничего, убёг так убёг. прибежит-никуда не денется. Но через пару дней Толик Иванов обнаружил пропажу наших "знамённых денег". В землянке, после тяжёлого. напряжённого дня собрались все тимуровцы нашего конезавода, стали думать и гадать, но гадать то было нечего, Квакина у нас небыло, кроме Митьки и Толика никто не знал где тайник, тут и дураку стало понятно где деньги.
-Вот же гад Рыжий! Вор!- сказал кто то из ребят.
Рыжий это было второе Митькино прозвище. Митька был не просто рыжий, он был огненно-рыжий. Волосы на его теле отливали бронзой, а кожа на всех частях тела была красного оттенка.
Меня, как редактора стенной газеты, проняло на стихи и я изрёк не задумываясь:
-Кто идёт по улице
И глаза горят?
-Рыжий пёс тимуровец-
Люди говорят.
Стих народу понравился и вскоре вся команда знала его наизусть. Так я впервые в своей жизни почувствовал дуновение славы и порыв к рифмованию строк. Через шесть десятков лет я вдруг вспомнил об этом и начал писать стихи, и даже неплохие.
Прошло несколько дней. Мы собирали колоски на краю ещё не докошенного пшеничного поля. Надо сказать, что пшеница в те времена имела высокие стебли и в пшеничном поле даже взрослый человек скрывался среди колосьев, а про пацанов и говорить нечего. Собираем мы колоски и вдруг стебли нескошенной пшеницы раздвигаются и и оттуда выходит Митька Маслов, собственной персоной. Он молча подходит к группе пацанов среди которой нахожусь и я, молча подходит ко мне и что есть силы бьёт меня кулаком в нос, кровь фонтаном вырывается из моих ноздрей, а Митька молча скрывается в зарослях пшеницы. Вот и гонорар за творчество.
По возвращении из добровольного изгнания. Митька вернул все деньги, которые он не украл, а позаимствовал из общей кассы. Митька был заядлый курильщик, а в бегах без курева он жизнь не представлял, деньги он где то заработал будучи в бегах. Знамя мы так и не купили, деньги. по списку вернули и мы их потратили на кинуху. Проект "Мать не пускат и его команда". приказал долго жить, а меня до сих пор мучает вопрос: почему Митька не дал в рожу пацану назвавшего его вором, ведь знал он весь наш вечерний разговор в землянке. Почему его не затронули такие оскорбительные слова в свой адрес, а маленькое четверостишие привело пацана в неадекватную ярость?

Мои творения.

Есть в интернете форум ИНОСМИ. В былые времена, лет шесть тому назад, он пользовался большой популярностью и на нём собиралось более тысячи форумчан за одни сутки. Форум политический, на нём обсуждались статьи из иностранной прессы в основном о России или постсоветских республиках и изредка о разных мировых проблемах. В форуме участвовали многие неординарные личности, было интересно, участники по первам были вежливы с оппонентами, несмотря на яростные споры вокруг той или иной проблемы. Затем начали выкристаллизовываться группы с близкими воззрениями, постепенно вместо аргументов оппоненты начали приклеивать друг другу ярлыки и чтобы успокоиться и отдохнуть от жарких споров, форумчане создали ветку под названием "Харчевня Трёх Пескарей". В харчевню заглядывали в основном люди творческого склада и естесственно я, как начинающий стихотворец, не мог пройти мимо такого заведения. В харчевне народ забывал о политических баталиях. беседовали о творчестве, делах житейских. рассказывали эпизоды из жизни и понемногу создавалось мнение о том или ином форумчанине. Свои наблюдения я решил выразить в форме белого стиха, вот посмотрите. что из этого получилось.

Не знаю, как поддержите,
Такое начинание,
Чтоб всем, кто есть на форуме,
Конечно из желающих,
Стихами, можно белыми,
Пародии писать.
Чтоб без обид по дружески.
Подшучивать и с юморм,
Описывать характеры,
В различных ситуациях,
Наверно будет весело!
Короче вам решать.

В общем я начинаю, буду рад если кто присоединится, а нет, ну чтож, идея не прошла. Тему предлагаю:

П Р А З Д Н И К В Х А Р Ч Е В Н Е.

В Харчевне нынче вечером
Событие великое.
Намечен праздник с танцами,
Обильным питиём
Всеобщее братание,
Бойцов, людишек форумных,
Известных по ристалищам
На поле ИНО СМИ.

В харчевном баре, так с утра,
Стоял за барной стойкою
ЗавсегдатАй харчевненский
По кличке "злобный Фло"
В расшитой тюбетеечке,
В халате длинном шёлковом,
Подвязан красным поясом,
За поясом печак. (узбекский национальный нож)
Жонглировал бутылками,
Творил коктейли разные
И взгляды похотливые
Кидал на милых дам.

Дверь с шумом отворилася,
Да так что петли рявкнули!
На окнах занавесочки
Захлопали в стекло.
Притихли посетители,
Уткнулись в пиво мордами,
Глазами косят в сторону:
"Кого там принесло?"

А это Стотто с матами
И разными проделками,
Ворвался в зал
И громко так на Флойку заорал:
"А ну узбек задрипанный,
Налей коктейлю крепкого,
Такого, что б по горлышку
Наждачкою продрал.
Да закусить чего-нибудь,
Хоть рыжика солёного
И бутерброд с начинкою
Из паюсной икры."
Ну Флойка, бот услужливый,
Налил коньяк со спиртиком
Добавил малость водочки
И всё перемешал.
Потом он смесь гремучую
В стакан гранёный выплеснул
И Стотте, очень вежливо
И бережно подал.
Тот выпил не поморщившись,
Заел солёным рыжиком,
Замял икрою паюсной
И всем сказал: "Здарофф!"
Тут все заулыбалися,
Давай его приветствовать,
А он стоял смущённый весь,
Аж чуть не зарыдал.
Нашла на дядю лирика,
Поставил ретро музыку,
На автомате форумном
И солнцем засиял.


Харчевня оживилася,
Мужчины приосанились
И с дамами двусмысленный
Затеяли галдёж.
С коктейлей то расслабились.
Забыли контролировать
Язык. И непристойности
Пошли со всех сторон.
Владимир Цвет до Канкии,
Совсем забыв о возрасте,
С любовными записками
Весь вечер приставал.
А что на это Канкия?
Ведь женщина замужняя,
Не помню я в который раз,
На это повелась
Записки с поцелуями,
Наполненные ласками
И прочими ужимками
Ему весь вечер шлёт.

Пенёк пристал до Глории:
"О Глори, ты жена моя,
Давай с тобой прокатимся
До Пензы на "Порше"
Там в глухомани Пензенской,
В селе, без электричества.
И прочих неприятностей,
Мы славно заживём.
Натопим баньку русскую
Водичкой с можжевельником,
На камни раскалённые,
С молитвою плеснём.
А дальше как получиться.
Возможно возбудимся мы
И поцелуями взасос
Мы дело завершим!"
А Глория кокетливо
Отвергла притязания:
"Ты мне мин херц не ндрависси
Иди Пенёк к другой!"
Не на того наехала,
Пенёк мужик ухватистый,
Пристанет не отцепишься
Такие вот дела.

В углу, за дальним столиком.
Пират сидел и Лексус с ним.
Курили трубки, смачно так,
Пуская сизый дым.
Сосали пиво светлое.
Закусывали крабами:
Пират с похода дальнего
Их сто пудов привёз.
Негромко и размеренно,
О чём то философствуя,
Под звуки тихой музыки
Вели свой разговор.
О тайнах мироздания,
О жизни скоротечности,
О бытие, сознании,
А так же про любовь.
Измены тоже вспомнили
И хищный взгляд бросали в зал
Туда, где наши женщины.
Отплясывали па.

Дверь снова отворилася
И гостья запоздалая,
Весёлая, безумная
Влетела в шумный зал.
Большие сиськи гордо так
Внесла, как на подносе блин,
Слегка вильнула бёдрами
И к бару подошла.
"Плесника, милый Флойка, мне
Коктейлика китайского!
Люблю я всё китайское,
Ну просто мочи нет.
Лежу всю ночь и думаю:
"Эх вот бы щас, китайца мне!"
Да только в Питере у нас
Китайца хрен найдёшь."

Кто там так тяжко топает,
По полу да паркетному,
Да берцами тяжёлыми?
О это Дэгэхэр.
Пришёл буквально только что:
С ипеней и в Харчевенку.
Не снявши аммуниции,
На вечер заглянул.
В зубах еда чукотская,
А может и ненецкая,
А может быть пермяцкая,
Ну кто их разберёт.
У всех мордашки плоские,
Глаза такие узкие,
Что через эти щёлочки
Почти что не видать.

Веселье разгорается!
Вдруг дверь тихонько скрипнула
В углу за столик села Скво
И стала наблюдать.
Ей что то не понравилось,
Толпа то не гламурная.
Все потные, поддатые,
Ну с кем тут говорить?
Взять Глорию и Канкию
Облаять профурсетками
И гордо удалиться так,
Чтоб знали Ху из Ху.
Да только стало боязно,
Ведь все кругом поддатые
И могут блин, в подпитии
Не только обозвать.



У самой дальней комнаты
Зуул стоял на шухере,
Поскольку в помещении
Шёл тайный разговор.
Там Пакс собрал подельников:
Отпетых карбонариев
И планы революции
С портянки им читал:

"Берём в Москве Останкино,
Оттуда населению
О новой власти, нациков,
Расскажем, известим.
Ну Белый Дом само собой,
Отряд моих подельников
Из банды гоя Поткина
Захватит без проблем.
Они к стене поставят всех
И каждого десятого,
Ну в целях устрашения,
Пристрелят и уйдут,
А дальше-Кремль приступом,
Он долго не продержится:
Народ поддержит нациков
И кремляди хана.
Итак, вся власть в Москве у нас!
Даём депешу Питеру:
Пусть залпами "Аврорскими"
Оповестят народ,
Мол вновь у власти русские
Они о всех заботятся
И пусть народ за нациков
На митинги идёт.

А после революции,
Когда усё закончится,
Тут хошь не хошь, а надобно
Россией управлять!
И я создам правительство,
Какого сроду не было,
Такое легитимное,
Что мать и перемать
Нерусских всех заставлю я
Работать на Хозяина,
На русского Хозяина
И сапоги лизать!!
"Зиг Хайль!!" Друзья родимые!
Вперёёёд, непобедимые!!"
Забился Пакс в истерике,
Ну в точности Адольф.

А в зале всё по прежнему:
Народ свой праздник празднует
Никто о том не ведает,
Что ожидает их.
__________________

Вдруг стук копыт послышался,
Открылась дверь широкая
И на пороге вырос сам
Иваныч в башлыке.
Всех громко поприветствовал
И к столику направился,
Чтоб червячка как следует
С дороги заморить.
Сосед мой занимается
С далёких пор строительством.
Обьекты строит разные,
Вдоль побережья Чёрного
Но тайны, что и где, и как
Он нам не выдаёт.
А ходят слухи всякие:
Дворец мол строит Путину,
Такой, что Тадж-Махал пред ним.
Глядится как сарай!
Обьекты мол секретные,
Охрана из ОМОНовцев.
В таджиков перекрашенных.
За стройкою следит.
Да, тайны государственной.
Закрытой за заборами,
Иваныч и за доллары
Не станет продавать.
Пусть вечер продолжается.
А мы пока за столиком
Попьём через соломинку,
Какой нибудь фигни.__________________

Золото аравана (продолжение)

"Золотая лихорадка" в самом разгаре, полчища золотодобытчиков с раннего утра приступают к сбору хлопка, рассредоточившись по полям и рядкам. В роли золотодобытчиков выступает огромная армия ребятишек школьного возраста, как местные, так и командированные из близлежащих городов; учащиеся профессиональных технических училищ, студенты техникумов и ВУЗов и местное женское население. Мужчины в сборе хлопка не участвуют, они в основном на командных должностях. Если посмотреть на картину с высоты птичьего полёта, то это представляется как сотни согбенных спин над белыми коробочками хлопка и мелькание рук, выхватывающих комочки ваты из коробочки и переносящих её в фартуки. Фартуки постепенно заполняются хлопком, их вытряхивают на запасной фартук, который в дальнейшем превращается в тюк. К обеду, армада тюков, удобно умостившись на головах сборщиков, тянется к хирману. С разных концов поля, носильщики одиночки, двигаясь в одном направлении сливаются в ручейки, ручейки друг с другом и вот уже полноводная река вливается в хирман.
Хирман это ровная, утрамбованная площадка, на которую высыпают хлопок из тюков прошедших стадию взвешивания. Пара рабочих вилами разравнивает по площадке высыпанный как попало хлопок из тюков, где он просушивается до необходимой влажности под палящими лучами солнца. Влажный хлопок имеет свойства к самовозгоранию и его нельзя складывать в огромные скирды, для долговременного хранения. В разгар хлопковой страды в хирманах ощущался огромный дефицит и тогда для сушки хлопка использовали, заасфальтированные участки дорог. Машины пускали в обьезд и хотя автомобильное движение в те годы несравнимо с нынешним, тем не менее сотни машин в сутки, вынуждены были двигаться по грунтовой дороге, мимо асфальта. Колёса автомобилей, бричек, рыдванов, арб; копыта лошадей и ишаков, размалывали твёрдую лёссовую почву, пересохшую на горячем солнце до такого состояния, что пыль становилась больше похожа на жидкость, камень брошенный в "лужу" из такой пыли вышибал из неё брызги похожие на брызги воды, а облачко поднявшейся после броска пыли долго висело над землёй не оседая при штиле, или медленно уплывало по ветру.
Кроме тяжёлого, подневольного труда на хлопковых плантациях напоминающим труд чернокожих рабов Юга Северной Америки , мы ещё имели культурный досуг и один выходной через каждые десять дней, который посвящали походам в Ош, кто в баню, а кто в шопинг-по современному, а по тогдашнему "прошвырнуться по магазинам". Чаще всего не за покупками, а поглядеть, что продают и наметить цель, к которой надо стремиться.
Что же касается досуга, то он мало чем отличался от досуга в техникумовском общежитии: те же карты, шахматы, домино, лото и книги.
Иногда в размеренную жизнь нашей вольницы врывались и всякого рода случайности. Однажды, наше роскошное здание коровника, приютившее на своём полу три десятка старателей мужеского полу, посетили небесные создания из соседнего кишлака, студентки Ошского пединститута. Девчата, ввалились в нашу обитель группой из четырёх или пяти человек, навоняли духами и пригласили нас на завтра к себе в гости. Мол будет вечер, с выступлением их самодеятельности с последующими танцами. Мы радостно загалдели и поклялись всем табором посетить столь высокочтимое собрание, мол если у вас все такие как вы, то считайте что мы уже все там. После небольшого трёпа, без которого никогда не проходят встречи между группами молодых людей разного пола, мы проводили девичью делегацию до их кишлака и приступили к подготовке к завтрашнему гулянию.

Прежде всего, надо было достать нерабочую одежду и обувь, привести её в порядок: погладить брюки. Не было у нас электричества и утюга, но господь нас не обделил смекалкой. Брюки, аккуратно сложенные, как для глажки, укладывли под матрац на котором спали и к утру на брючинах можно было даже рассмотреть стрелки, если внимательно всмотреться.
Не знаю как сейчас, но в наше время среди пацанов ходило мнение, что девчата слишком много времени и усилий уделяют своему туалету перед выходом в свет., а вот пацанам на это плевать. Уверяю вас, это обычная бравада, в самом же деле ребята перед свиданием уделяют своей внешности если и меньшее внимание чем девчата, то не намного. Особое внимание уделяется бритью: кожа должна быть девственно чистой, без единого пенька от небрежно выбритого участка, зубы чистятся многократно зубным порошком с ментолом, паста в те времена если и существовала, то мы об этом не знали.
Голову тщательно мыли в соседнем арыке туалетным мылом, а потом, перед самым походом, тщательно смазывали непокорные волосы бриллиантином, расчёсывали их назад, выставляя на показ лбы, за которыми просвечивали романтические мысли и желания.
И вот все приготовления закончены. Выливаем на себя по пол флакона дешёвого одеколона и весёлой гурьбой направляемся в соседний кишлак на коллективное свидание. Девчата шумно приветствуют наше появление, ставят на проигрыватель какой то марш. Да, к нашей всеобщей радости у них есть электричество и проигрыватель с усилителем. Среди девчат мелькают и мужские лица будущих учителей русского языка и литературы, но их не больше, чем на нашем курсе девчат как бы обратное отражение. Размещены они в кишлачном клубе, где есть небольшая сцена и пол деревянный, на полу такие же матрацы как и у нас, так же вдоль стен, сейчас они аккуратно скатаны в тюки и впереди них, по всему периметру, поставлены стулья. Середина зала пуста и готова для танцев.
Через некоторое время, после коротких речей представителей каждой из сторон, начинается концерт самодеятельности. Девчата показывают несколько коротеньких одноактных юмористических пьесок с участием двух трёх актёров, исполняя и мужские и женские роли. Пьески проходят на ура и бурные аплодисменты. Затем девчачий хор исполняет пару народных песен без инструментального сопровождения, а под занавес на сцену поднимается девушка с гитарой, она нежным голоском исполняет пару песенок о любви, которые публика встречает бурной овацией. Потом на сцену поднимается распорядитель вечера и обьявляет:
-Дорогие гости, на этом наша концертная программа закончена, но у нас к вам просьба, показать что нибудь со своей стороны.
К такому повороту мы были не готовы, но и ударить лицом в грязь, как говорится, тоже не хотелось. Из всей нашей компании наибольший сценический опыт имел ваш покорный слуга. С первых дней учёбы в техникуме я влез в художественную самодеятельность и ни разу из неё не вылазил, само собой я и должен был начать первым.
Я попросил у девушки с гитарой инструмент, поднялся на сцену, сел на стул, на котором она только что сидела и взял аккорд, раздумывая под затухающие звуки, что же мне спеть.Я ещё раз ударил по струнам и негромко, с грустью в голосе запел:
-Стоит ли печалиться? Не надо,
Когда розы начинают цвесть. После этих слов я добавил трагизма в голос:
-Эти розы молодого сада,
Мне сегодня некому поднесть. -Эта строчка выпевалась почти со слезой из струн я извлекал дрожащий звук, словно гитара плакала о неразделённой любви.
Дальше я с трагическим надрывом продолжал:
-Хочется к груди твоей прижаться,
Хочется обнять поцеловать,
Хочется навек с тобой остаться,
Хочется люблю тебе сказать.
В таком исполнении я хотел показать студенткам факультета русского языка и литературы, что несмотря на душевную мелодию, литературная часть песни далека от совершенства, короче хулиганил. Каково же было моё удивление, когда после исполнения девушки так неистово хлопали и просили спеть ещё. Я долго жеманиться не стал и исполнил ещё пару романсов, мало кому известных и получил такое же одобрение публики.
После этого начались танцы под проигрыватель. Танцевали мы, в те времена, красивые парные танцы: вальс, фокстрот, танго. Последние годы, мне не раз приходилось бывать на торжественных мероприятиях: свадьбы, юбилеи и т. д. Меня в современных танцах поражает отделённость партнёров, они вроде танцуют в паре, но каждый сам по себе. Мы танцевали по другому: прежде всего пара представлялась, как единое целое, подчинённое музыке и движению. Партнёры должны были чувствовать друг друга, чтобы безошибочно выполнять те или иные фигуры танца. Да и вообще сигналы разного рода, пробегающие по телам молодых людей во время прикосновений ещё никто не отменял. Всякие там волнения от близости с замиранием сердца и прочими чувствами, как пишут в романах, я не мастер передать это на словах, но что было то было. Вальс сменялся фокстротом, следом шло танго и снова вальс, мелодии следовали одна за другой и мы не заметили, как время подошло к двум часам ночи и пришла пора прощаться. Назначили новую встречу через неделю, некоторые ребята успели познакомиться поближе с девочками и назначили свидания. Увы нашим надеждам не суждено было сбыться, через два дня мы узнали, что студенты факультета русского языка и литературы в полном составе отбыли в неизвестном направлении, чем несказанно огорчили наши молодые сердца.

Мы не успели как следует разобраться в глубине этих огорчений, как подступил Праздник всего советского народа День Великой Октябрьской Социалистической Революции, название слишком длинное поэтому в дальнейшем будем его именовать День Седьмого Ноября. Некоторые добавляли к вышесказанным словам ещё и "Красный день календаря!". Я же считаю это кощунством, потому что равняет этот день с простым воскресеньем, которое тоже в календаре отмечено красной краской. Но я сам лично слышал не раз, как маленькие карапузики на утреннике в детском саду задорно выкрикивали:
-День седьмого ноября-
Красный день календаря!!!.
Ну ладно, это малые дети, что они понимают в Революциях, госпереворотах и Болотных демонстрациях? А куда смотрели взрослые, глядя на то, как их отпрыски ставят достижения старшего поколения ни во что? Ладно, замнём для ясности, считайте что я так неуклюже шучу.
Перед нашей братией стал вполне резонный вопрос, как нам, не считая трудовых подвигов во имя седьмого ноября, отметить эту памятную дату, чтобы надолго осталась она в нашей памяти. Предложения были разные: одни предлагали всем табором покинуть эти гостеприимные места и отправиться пешком в родной техникум, мол как раз к началу возобновления учебных занятий и дойдём, другие наоборот кричали:
-Давайте в этот день, выйдем в поле и соберём по две нормы и нам за это премию дадут!
-Ага, держи карман шире, догонят и ещё раз дадут, забудешь где эту премию заработал!
Один даже предложил, кажется это был Вовка Киселёв, всем табором пройти мимо трибун установленных у првления колхоза, в качестве трибуны мол можно использовать стул, на который взгромоздить бригадира, оттуда он будет выкрикивать здравицы. Аборигены тоже сбегутся, чтобы поглазеть, как нужно праздновать этот поистине Великий праздник. Мы пройдём мимо "трибуны", бригадир прокричит здравицу:
-Да здравствует третий курс отделения ПРУМ, неутомимые труженики хлопковых полей! Ура товарищи!!
Мы мол дружно проорём троекратное ура, потом развернёмся по команде "кругом" пройдём снова мимо и под новую здравицу снова прокричим троекратное "ура" и так будем ходить пока все здравицы не кончатся. Понятно, народ шутил, но некоторые шутки могли быть неправильно поняты, а с этим в те времена было строго.
Шути не шути, а праздник на носу и нужно решать, что с ним делать.
- А чё тут решать?- кто то высказал банальную мысль. -Наберём колбасы, вина, белого хлеба, Литва сварит плов.
Против этого предложения возражений не последовало и собрание принялось обсуждать детали.
Шестого числа, работали только до обеда, после обеда отправились в Ош за продуктами и выпивкой.
И вот он наступил этот праздничный день. Я с помошниками с раннего утра занялся приготовлением плова.Хотелось чтобы на праздничном столе всё было вкусным и обильным и плов оказался удачно приготовленным, правда рис разварился немного больше положеного, но эту мелкую оплошку повара никто и не заметил.
В ожидании плова, ребята расстелили дастарханы прямо на матрацах, нарезали белый хлеб, варёную колбасу, вскрыли баночки с бычками в томатном соусе и выставили бутылки с красным вином для пацанов и водкой для старшей группы товарищей. Как только было обьявлено, что плов готов, к казану потянулись все с мисками. Я щедро накладывал горячий, ароматный плов с кусками мяса и айвы, ребята возвращались к "столу" с полными мисками и, вскоре пир начался.
В самый разгар веселья к нам присоединился преподаватель военного дела, он курировал нашу работу по выполнению планов ЦК КПСС в целях приобретения хлопковой независимости. Имя отчество этого преподавателя стёрлось из памяти, а вот фамилия осталась. Фамилия довольно забавная Капинус, что она означает для меня до сих пор загадка. Был Капинус отставным воякой, не знаю в каком звании и сколько он прослужил, но армия так и не смогла привить ему правильной русской речи. В разговоре Капинус постоянно переходил с русского языка на русско-украинский, короче на суржик. Он подсел к нашим старшим товарищам, взял в руки наполненный прозрачной жидкостью стакан, произнёс небольшую, но глубоко прочувствованную речь о достижениях нашего народа и партии, потом поднёс гранёный стакан ко рту и медленно осушил его. Мы сделали то же самое и продолжили поедание всякой вкуснятины.
Этот праздник мало чем отличался от обычного пикника, если не считать крыши над головой, всё остальное: пир на лоне природы, ни столов ни стульев, всё на полу. Мы, семнадцати-восемнадцатилетние юноши, пили красное вино небольшими глотками, да и не всем оно было по вкусу, скорее пили потому, что "так было надо". Среди нашей юношеской группы никто не напился, но наелись все плотно. Нет, я неправ один из нас всёже перебрал.
Был на нашем курсе один мальчишка Умыр Файзулаев, узбек по этнической принадлежности. Был он маленького роста, самый маленький в нашей группе, но не это главное, маленьким ростом среди детей военного поколения никого не удивишь. Дело в том, что Умыр был темнокожий, почти как негр, что встречается очень редко даже среди аборигенов Ср. Азии. Само собой эта редкость была замечена и отмечена прозвищем, на все четыре года учёбы Умыр Файзулаев превратился в Чугунка. Фамилию конечно не забыли, а вот имя было на четыре года было предано забвению.
До этого праздника в коровнике, Чугунок никогда не пробовал спиртного, не знаю сколько он пригубил красненького, а может и беленького плеснули старшие товарищи, но Чугунок из весёлого, шустрого, как ртуть пацана, вдруг превратился в грустного и задумчивого юношу.
В его голове зародилась мысль, которая не давала ему покоя и он решил её высказать вслух. принародно. С этой целью он встал и хлопками в ладони постарался привлечь к себе внимание,
потом поднял указательный палец в направлении потолка и громко произнёс:
-Любая природа, прекрасен на взгляд!- подумал секунду и добавил: -Любая!
После столь великолепной речи, Чугунок почувсвовал чувство голода и принялся уплетать всё, что лежало на "столе", не выходя из состояния задумчивости.
Наши старшие товарищи, набрались уже порядочно, пели песни, рассказывали сальные анекдоты, матерились. Капинус тоже был хорош, вот к нему, наевшись, и отправился Чугунок. Он похлопал препода по плечу и сказал:
-Капинус, любая природа прекрасен на взгляд!-при этом указательный палец, так же устремлялся в небо.
Военрук, проследив за направлением пальца, спросил:
-Шо, и эта!?
На что получил чёткий, недвусмысленный ответ:
-Любая!
-Нэ брэши! -сказал военрук.
-Капинус, пошёл ты на......(здесь следут читать всем известные три буквы)-с этими словами Чугунок улёгся на близлежащий матрац и мгновенно заснул.
Капинус, какое то время смотрел на него туманным взором, а потом произнёс:
-До чогож чернэнький хлопчик!
Вот на той позитивной ноте я пожалуй и закончу свой рассказ о "золотой лихорадке" на землях юга Кыргызстана в пятидесятых годах прошлого столетия.

Депутату Госдумы Евгению Фёдорову посвящается.

По следам А.С. Пушкина

Евгений, Канкии приятель,
Родился на брегах Невы,
Вдали от города Москвы,
В простой санкт-петербургской хате.
Лежал в кроватке, на клеёнке.
Пустышку день и ночь сосал,
(Ежу понятно-либерал)
То как укушенный орал
И пачкал белые пелёнки.
Когда же ночью Женька выл,
Отец, проснувшись. говорил:
"Ну сколько можно....... твою мать,
На всю вселенную орать?"
А наш младенец надрывался,
Не слушая отцовский мат,
В нём зрел в ту пору депутат
И он вовсю тренировался.

Стремится время! Мой герой
Одет с иголки, "чай не голый",
С зелёным ранцем за спиной,
Спешит до близлежащей школы.
Пришла пора менять привычки,
Девчёнок дёргать за косички
И получать без лишних слов
От второгодних. тумаков.
Евгений парень не дурак,
Учился он не просто так,
А углублённо и толково,
Под взглядом папочки. суровым.

Учёба в школе, ВУЗ, работа!
Скажите мне, кому охота,
За гроши день и ночь пахать?
Не лучше ли болтать. болтать
Про то. про это и про то то
И Куш солидный получать?
И нацепив кольчугу, латы,
Для отражения атак.
Подался Женька в депутаты
И проскочил, бывает так.
Но мало, видимо навара,
Ведь аппетит когда идёт?
А депутат не идиот,
Отгрохал дачку в пол гектара,
Да только мизерный доход,
Всего то три мильона в год,
А ведь неплохо бы иметь,
Не миллиард, хотя бы треть!!
И долго думал он, не сходу
Пришла мысля, под видом НОДа.
Создать большое ОАО,
И огребать себе бабло,
Запугивать простой народ,
Был создан Фёдоровский НОД.
И кое кто. расквасил губы,
На Женькино г.овно по трубам.
Всё, что "оттудова" течёт
Глотают. подставляя рот.
Им бедолагам невдомёк,
Что пополняют кошелёк
Не только серебром, а златом.
Эх, хорошо быть депутатом.

Золото Аравана

Летние каникулы подходят к своему завершению. Уже с начала второй половины августа студенты Кызыл-кийского горного техникума начинают прибывать в родную альма-матер. Первыми возвращаются жители отдалённых, глухих поселений, где даже электричество в новинку и подаётся местным генератором, вращаемым стареньким, колёсным трактором посредством ремённой передачи. Да и сами каникулы трудно назвать каникулами, пахать приходится согласно сельского распорядка. Самообеспечиваемость продуктами питания на целый год, пока никто не отменял и студиозусам приходилось работать и вилами и лопатами и кетменями с тяпками, косами, топорами и другим сельскохозяйственным инвентарём. По той причине, пацаны старались поскорее оторваться от родительского дома и хотя бы пару недель вдохнуть полной грудью воздуха свободы.
Я тоже принадлежал к этой когорте.
Где то к двадцатому августа, нас набиралось уже два три десятка. Можно было цэлыми днями играть в волейбол, шахматы, домино, а вечерами смотреть кинофильмы в летнем кинотеатре ПКиО.
Само собой, мы старались экономно расходовать ту малую толику денег, которую родители с болью отрывали от семейного бюджета. Ведь несмотря на то, что после войны прошло почти десять лет, деньги в сельской местности попрежнему были в очень большом дефиците. Но в кино мы ходили бесплатно. Дело в том, что кинотеатр окружали высокие деревья с раскидистыми кронами. Перед началом сеанса, мы влезали по стволам, поудобнее располагались на толстых ветках и сидели там до конца сеанса, наслаждаясь зрелищем происходившим на экране. Иногда наше безмятежное наслаждение приключениями Зорро или Аршина Малалана прерывалось тонким фальцетом, разжиревшего от непосильного труда, участкового милиционера. Он ходил от дерева к дереву с требованиями немедленно слезть с деревьев иначе он всех арестует. Мы отмахивались от него, как от назойливой мухи и продолжали следить за событиями разворачивающимися на экране. Иногда он уходил, гордо неся впереди себя огромное пузо, признак благополучия и успешной карьеры у аборигенов, а иногда дожидался конца сеанса, в надежде поймать хоть одного, завалящего "преступника". Но возможности отличиться, при несении государственной службы, мы ему так и не представили, ни разу. Сеанс заканчивался, мы как горох ссыпались с веток, иногда чуть ли не на голову стражу порядка, он протягивал руки, в надежде схватить, но напрасно, через минуту, другую участковый оставался один под кронами деревьев, где только что сидели нарушители, а теперь только листья шептались тихонко, посмеиваясь над незадачливым стражем порядка.
Так мы проводили время до первого сентября. Первого сентября почти все студенты были на месте и этот день был посвящён, в основном организационным вопросам. В группах проводились собрания с участием руководителей групп: выбирали старост. решали возникшие вопросы с общежитием и мн. др. Конечно главный вопрос это выбор старосты группы. В нашей группе "24-52", роль старосты была возложена на меня весной. Уже заканчивался второй семестр второго курса, как по весеннему призыву в армию забрали нашего старосту Бориса Котова. На выборах, неожиданно для меня, моя кандидатура набрала большее количество голосов и я стал старостой группы. Согласно внутреннему уставу, старосты групп переизбирались в начале нового учебного года и либо оставались исполнять свои обязанности, либо уступали место другим, вновь избранным, меня оставили на этом посту большинством голосов.
Первые дни в техникуме уже идут занятия по расписанию, преподаватели читают лекции, мы стараемся войти в учебную колею, но это мало удаётся. Мы знаем, что не сегодня завтра партия и комсомол призовут нас к решению грандиозной задачи по выполнению планов добычи "белого золота", а запланировано его ни много и ни мало, аж два миллиона шестьсот тысячь тонн. Об этом вещают стенды, плакаты, баннеры на улицах города, хотя город к "белому золоту" не имеет никакого отношения. Основу всей жизни города обеспечивает добыча "чёрного золота".
И вот этот день настаёт. На площади, перед входом в здание, собирают всю имеющуюся на данный момент в наличии студенческую живность, с импровизированной трибуны выступает парторг техникума, который после перечисления всех заслуг партии и советского правительства перед народом, сообщает, что настала пора и нам внести свой весомый вклад в решения ха. ха. сьезда родной, до слёз, коммунистической партии. Мы конечно проникаемся, аж до дрожи в коленках и загораемся желанием помочь колхозникам в достижении великих целей. Свою поддержку мы подтверждаем долгими, несмолкающими аплодисментами.
На подготовку дано два дня. Через два дня к зданию учебного корпуса прибывают грузовики "Зил 150", где их уже ожидаем мы, с постельными принадлежностями, скатанными в узлы и кирзовыми, хозяйственными сумками в руках, где лежит наш дорожный завтрак и бутылки с лимонадом. Здесь мы узнаём, что путь наш лежит в Араванский район, в колхоз им. Ленина. К слову: имя Ленина просто обожаемо было на юге Кыргызстана, в каждом районе, как минимум было два колхоза так или иначе связанное с Лениным, например: колхоз им. Ленина, колхоз "Ленин жолу"-Ленинский путь, "Заветы Ильича".
Узлы заброшены в кузова ЗИЛов, мы тоже перемахиваем туда же через борт и стоим держась друг за друга. И вот уже пыль городских улиц ложится под колёса грузовиков и клубится позади, медленно оседая на окружающие дома и дервья. Асфальт будет только через год, а пока приходится глотать пыль после каждой машины. Правда и машин раз два и обчёлся. Вот и город позади, дорога петляет по Ферганской долине, сопровождаемая голыми, пологими склонами предгорий. Наша одежда припудрена пылью, как лица и волосы, но это не вызывает у нас чувства чего то ужасного, неприятного. Мы принимаем это как дань, как временные трудности, даже не трудности, а так, небольшие помехи. Временами мы орём во всю глотку песни. Песен мы знаем множество, песни тех лет особенные, это песни военных лет, довоенные, народные ну и само собой, разные блатные и песни из студенческих репертуаров. То, что мы ехали в грузовой машине, с открытым кузовом, да ещё стоя, никого не волновало. Я даже не знаю был ли запрет в Правилах дорожного движения тех лет на такое передвижение человеков. Так ездили все, в грузовики набивалось столько народу, что можно было ехать только стоя, тесно прижавшись друг к другу. На ухабах грузовик подпрыгивал, ноги отрывались от пола, но мы стояли и выстояли.
Вот и колхоз Ленина. Останавливаемся у правления, из конторы выходит раис (председатель) мужик тучный с круглым смуглым лицом, усами и животом, соответствующим положению в обществе.
Он пожимает руку вылезшему из кабины ЗИЛа нашему руководителю и приглашает его в контору. Вокруг нас быстро собирается толпа любопытсвующих это в основном малышня и подростки, но мелькают и лица стариков, женщин и молодых людей. Наконец раис и наш руководитель выходят. Раис что то крикнул по узбекски в толпу, из неё вышел молодой человек, приблизился к раису, они малость покалякали, молодой человек подошёл к нашему шофёру, протянул руку для пожатия и сказал по русски:
-Паехаль, буду показиват.
Путь оказался коротким, буквально через пять минут мы остановились возле длинного сарая, похожего на коровник, стоящего поодаль от кибиток. Сарай действительно, некогда был коровником, но сейчас об этом напоминали только узенькие, длинные оконца, под самой крышей, да балки и стропила. Пол был, само собой, земляной. Наш проводник показал на скирд неподалёку, где можно было набрать соломы на подстилку и удалился. Мы достали байковые одеяла из узлов, наложили в них соломы, принесли и ровным слоем соломы застелили пол и, не без препирательств, выбрали себе места. Нас было человек тридцать -тридцать пять и матрацы лежали плотно друг к другу. К ночи мы едва успели обустроится, наскоро поели у кого что было и усталые провалились в сон.
Утро началось с организационных вопросов. В прошлом мы уже были на хлопке и знали, с чего начинать. В первую очередь выбирали бригадира, в его обязанности входило следить, чтобы небыло прогулов, подводить итоги дня, раз в десять дней получать наличными заработанные пацанами деньги и под расписку в ведомости их выдавать. Сам же бригадир никакими льготами не был обременён и работал наравне со всеми. Единственный человек, обладающий льготами был повар, работа его оплачивалась нами всеми и платой служила полновесная норма сбора хлопка установленная на данный день и она изымалась у всех, пользующихся услугами повара, в равном размере и даже в дождливые дни, когда сбор отменялся. Есть хотели все и, главное, каждый день.
Для начала нашу братию опросили на предмет: а есть ли среди нас ребята умеющие готовить и претендующие занять место повара. Таковой нашёлся. Это был уроженец северного Кыргызстана из Таласса, некто Терекбай, студент группы "25-52". Терекбай он был по паспорту, а в быту просто Толик. Толику было уже за двадцать пять, он был семейный человек имел жену и пару прелестных ребятишек, но это там в Талассе, а здесь он был свободным и независимым человеком. Мало того он занимался в спортивной секции классической борьбой и даже участвовал в областных соревнованиях. Само собой такая кандидатура устроила всех, тем более что альтернативы всё равно не было и, после единогласного голосования "за", толику торжественно вручили поварский черпак, а на голову, за неимением поварского колпака, надели шапочку из белоснежного носового платка.
На этом собрание закончилось. Всем участникам были розданы фартуки, для сбора хлопка и весёлая ватага студиозусов, оглашая окресности шумом и галдёжем, рванула к хлопковым плантациям, направляемая колхозным бригадиром.
Студенты третьего курса, в отличие от первокурсников, уже понимали, что хлопковая страда даёт студенту возможность подзаработать толику денег на приобретение вещей, на которые наскрести деньжат из стипендии, практически невозможно. Ну во первых питание: мы за время хлопкоуборочной кампании отьедались на всё будущее время учёбы, именно за счёт заработанных на хлопке пенсов и гиней, так мы изволили шутить. Во вторых стипендию нам выплачивали за это время в полном обьёме и можно было смело потратить её на покупку зимней обуви, новых штанов, носков, трусов, рубашек. Короче со всех сторон хлопковая страда была для нас не менее значимой чем американская золотая лихорадка на Аляске для американцев. Разница только в том, что они добывали жёлтый металл, а мы "белое золото", они мёрзли и утопали в снегах, а мы обливались потом.
Повару ежедневно выделялся помошник, согласно графика. В его обязанности входила чистка и мытьё пятидесятилитрового чугунного казана, в котором и происходил процесс приготовления пищи, чистка картофеля, рубка дров и наполнения водой бачка с краном, при помощи десятилитровых вёдер из оцинкованной жести. Таскать воду приходилось издалека от колонки. В наш сарай водопровод провести ещё не успели. Так вот, через пару недель, помошники заметили, что Толик, приблизительно в одно и то же время, открывал кладовку, где хранились продукты и выходил оттуда с небольшим узелком. Потом исчезал на некоторое время и возвращался без узелка, но в весёлом, приподнятом настроении. Бдительным пацанам удалось проникнуть в тайну странного поведения Толика. Оказалось Толик втихаря ходил на свидания к узбечке из кибитки напротив нашего сарая. Вечером, когда мы вернувшись с работы приступили к ужину, помошник выложил нам всю правду матку о поступке нашего повара. Возмущению общественности не было границ. Нет нас абсолютно не волновала моральная сторона проступка. Мы не собирались осуждать любовную интрижку товарища, наоборот она нашла полное понимание и поддержку всей нашей орвы. Другое дело, что эта интрижка оплачивалась из нашего общака. Как выяснилось, в результате допроса, без пристрастия, Толик складывал в узелочек, мясные консервы, для пассии, сахар рафинад для её детишек, ну и понемногу всяких круп, макаронов и проч. Такое в приличном обществе не прощают и мы не простили. Толик был изгнан из поваров, в качестве наказания, но остался в обществе, мы хоть и были молодыми максималистами, но в душе, каждый из нас простил товарища за его необдуманный поступок.
Вопрос с поваром стал на ребро и решать его надо было немедленно. Утром к подьёму обязательный чай с бутербродами, должен взбодрить заспанные физиономии золотодобытчиков, воодушевить их на выполнение священного долга перед народом и партией, вложить свои сотни килограммов в заветные два миллиона шестьсот тысячь тонн белого золота.
Никто не хотел идти в повара. Само собой большинство, притом подавляющее, понятия не имело, как готовить эту самую пищу, которой они ежедневно набивали желудки, требующие постоянного пополнения. Вставать чуть свет, когда все ещё сладко похрапывают под одеялами, тоже не вдохновляло, целый день хлопотать у очага и ложиться спать позже всех, не каждому по плечу.
Думали долго. Кто то вспомнил, что во втором семестре второго курса четверо ребят сняли частную квартиру, всё в целях той самой проклятой экономии, сами готовили себе пищу и жили припеваючи, когда пацаны в общаге бегали вытаращив глаза от голодухи, в надежде раздобыть горбушки или рупь на хлеб. Среди этой четвёрки был и я. Мои соквартирники, наперебой начали предлагать меня в повара, мол он всегда готовил в свою очередь лучше всех и разнообразнее. В их словах была доля правды, я действительно старался разнообразить наш общий стол, когда хозяйничал на квартире, согласно графика. Я мог приготовить борщ, суп с макаронными изделиями, суп с крупами, разные каши. Не для гурманов конечно, но вполне сьедобно. Я отбрыкивался как мог, но чувство ответственности за дальнейшую судьбу молодого поколения, честь принадлежать к которому выпала и мне, подвигло меня на правильное решение: я дал согласие баллотироваться. Председательствующий обвёл грозным взглядом собрание и спросил:
-Кто за то, чтобы Литвин, -это моё прозвище- принял дела у Толика?
-Кто против?
-Кто воздержался?
-Итак, поваром единогласно выбран Виталька.
Мне вручили поварский черпак, напялили на макушку носовой платок и я, до конца "золотой лихорадки" честно отслужил в качестве повара.

(no subject)

Алексей Кононович Андриенко, начальник шестой шахты пущенной в эксплуатацию в начале пятидесятых и потому считавшейся новой, был человек со странностями. Интересны и жизненные этапы его продвижения к этой должности. Вчерашний рабочий, имеющий за плечами опыт работы в качестве горного мастера, а потом и начальника участка, за неимением специалистов со специальным образованием, был по рекомендации партии направлен на высшие инженерные курсы в Москву, вместе с другими руководителями того же уровня и образования. Вернувшись, через два года из Москвы. они возглавили свои предприятия и даже управляющим рудоуправлением "Кызыл-Кияуголь" стал один из участников этой группы. Но недаром, есть в нашем народе поговорка, что "чёрного кобеля не отмоешь добела".
Эти ребята, за основу руководства приняли вызовы подчинённых на ковёр, как у нас шутили получать арбузы, и вытягивать из них жилы при помощи отборного, вульгарного мата. Начальник, не применяющий междометий из матёрного лексикона. вообще считался не начальником, а маменькиным сынком. Поневоле, чтобы не попасть в разряд маменькиных сынков, все начинали вести себя соответствующим образом. Пришедшие впоследствии выпускники вузов и техникумов на смену этому контингенту руководителей, переняли их стиль руководства и манеру выражаться.
Кстати, про арбузы. Выражение получать арбузы было заимствовано из анекдота, суть которого такова: русский, еврей и армянин забрались в чужой огород и украли: русский огурцов, еврей морковки, а армянин арбузов. Все были пойманы с поличным и приговорены к запихиванию в задний проход каждому, то что он украл. Первому приводили приговор в исполнение русскому, бедняга стонал от боли но выдержал. Вторым, по очереди, был еврей. Когда над ним стали проводить экзекуцию, он начал хохотать. Судьи и палачи удивились:
-Ты почему смеёшся, даже русский и то стонал?
-Да мне смешно стало, когда я представил армянина, которому предстоит вытерпеть арбузы!
Как ни странно. но у Андриенко отборного мата не получалось, за время планёрки из его уст выскакивала пара матюжков, да и то каких то хилых, малоприметных. Да и не отличался наш начальник многословием.
-Ну, что у тебя? -бращался он к очередному начальнику участка.
Начальник подробно, по полочкам раскладывал положение дел на вверенном ему участке, а Андриенко молча, без единого замечания выслушивал доклад. Выражение лица при этом у Алексея Кононовича совершенно не менялось. По нему не было заметно одобряет он сказанное или порицает. После доклада, наступала минута другая молчания, словно он переваривал только что сказанное. Затем следовало покашливание:
-Кхе..кхе.. - и, через несколько секунд длинное и продолжительное мычание:
-Ммммммммммммммм, перед очередным:
-Что там у тебя Рожков?
За это мычание он получил прозвище "Двухфазный", так мычит трёхфазный двигатель при обрыве одной фазы. Была у него и ещё одна кличка "Конь", её дали за редкое отчество: Кононович. Я вообще до него и после него такого отчества никогда не слыхал.
Странное дело, наш начальник не обладал организаторскими способностями, не умел говорить с подчинёнными, ужасно боялся высшего начальства, не обладал инициативой и, тем не менее несколько лет возглавлял одну из лучших шахт Кыргызстана.
Вот обычный, ежедневный обряд:
Идёт планёрка перед очередной сменой, проводит её Андриенко. Само собой первый вопрос ко всем собравшимся:
-Ну что, мать перемать, будем, б..дь план выполнять? Вот ты Мельников, расскажи, как ты думаешь организовать работу по выполнению плана? -Это самая длинная фраза сказанная им за всё время планёрки. Всё идёт, как обычно, по накатанному сценарию, как вдруг раздаётся звонок по городскому телефону. Лицо начальника недовольно морщится, он достаёт из лежащей на столе пачки "Памира" сигарету, зачем то переламывает её пополам, половинку берёт в рот и прикуривает, а вторую аккуратно кладёт в пепельницу и берёт трубку. Дальше. после "Алё!" идёт только покашливание и мычание. Присутствующие понимают, что сейчас их начальник в той роли, в которой они только что были сами, разница только в том, что их начальник, не способен к вытягиванию жил, как тот, кто сейчас издевается над Кононовичем. А там, в большом кабинете, под портретами членов Политбюро, не всего, конечно, а как минимум четырёх, в мягком кресле, (у Андриенко мягкий стул), восседает управляющий рудоуправления, вчерашний выпускник Московского Горного Института Матвей Иосифович Аданин, сменивший однокашника нашего начальника по инженерным курсам. Матвей презирает выпускников, попортивших ему немало крови на начальном пути, после окончания вуза. Они инстинктивно чувствовали, что век их в роли начальников не будет продолжительным и всячески препятствовали молодым спецам с настоящими дипломами занимать начальственные должности. Но партия вмешалась в этот процесс и, вскоре, только наш двухфазный остался на должности начальника шахты, на других шахтах в этой должности сидели молодые инженеры.
Вот Матвей Иосифович и отводил душу, мстя за прошлые обиды. Бедный Андриенко, лицо его покрывалось потом, он мычал или кхекал, сигарета догорела и обжигала губы, он брал из пепельницы вторую половинку, зажимал плечом трубку у уха, зажгал спичку и прикуривал, глубоко затянувшись он выпускал облако вонючего дыма. Пожалуй Андриенко был единственным курильщиком "Памира" на шахте, эти вонючие сигареты, давно не пользовались спросом в среде горняков, все давно перешли к более дорогим, но арматным сигаретам с фильтром из Болгарии. Через несколько лет, я был у него в гостях в Шурабе, когда мы вышли из-за стола покурить, Алексей Кононович, к моему удивлению, достал из кармана "Памир" и закурил.
Матвей издевался долго и приходилось разламывать вторую сигарету, а иногда и третью, всё зависело от настроения высокого начальства. на том конце провода.
Была у Алексея Кононовича ещё одна странность: в минуты раздумий. он принимался яростно почёсывать свой бычий затылок, а если стоял на ногах то усиленно почёсывал зад. Однажды я зашёл в книжный магазин, на предмет проверки, не поступило ли в продажу чего нибудь новенького и наткнулся там на Андриенко. Он стоял у прилавка, разглядывал витрину с книгами и яростно чесал затылок, временами спускаясь ниже спины. Я чуть не расхохотался. Надо сказать, что Андриенко был большой любитель чтения. После планёрки во втрую смену, когда все расходились по местам, кто работать, а кто то домой, он оставался в кабинете, закрывался на ключ и принимался за чтение "Большой Советской Энциклопедии", которая хранилась в двух книжных шкафах у противоположной стены. За этим занятием он проводил долгие часы, время от времени поднимая телефонную трубку, чтобы поинтересоваться у диспетчера как идут дела на вверенном ему предприятии. Выслушав доклад, он молча ложил трубку на место и продолжал своё увлекательное занятие. Это в случае если всё шло хорошо, если же добыча шла с отставанием от графика, то задавал несколько вопросов, в смысле почему и, выслушав ответ, снова углублялся в чтение БСЭ.
Однажды, на конвейерном штреке одного из добычных участков, произошла авария с транспортёром, рештаки сложились в гармошку и добыча остановилась. В этот день я сидел за пультом сменного диспетчера. До этой, серьёзной аварии было ещё несколько незначительных на других участках, я информировал начальника, читающего БСЭ в своём кабинете, в ответ в трубке раздавалось привычное "кхе..кхе и мммммм..." поэтому, когда случилась последняя авария, я сообщил начальнику участка, послал за ним дежурную машину, переговорил с горным мастером и занялся другими делами, требующими моего непременного участия, да и как-то забыл, что в своём кабинете сидит начальство.
Прошло пару часов, раздался звонок, начальство интересовалось положением дел. Я начал докладывать, когда дощло до аварии на конвейерном штреке в трубке раздался начальственный рык:
-Ты почему мне не доложил сразу?
Я был ещё очень молод, не понимал. что с начальством надо быть осторожней, прямолинейность вредит доверительным отношениям и ляпнул в трубку:
-А что бы от этого изменилось?
Трубка рявкнула в ответ, львиным рыком из африканской саванны:
-А ну поднимись ко мне в кабинет!!!
Кабинет был на втором этаже. Я поднялся по лестнице и вошёл. Из-за стола, медленно и угрожающе начала подниматься мощная, богатырская фигура начальника, я впервые увидел на его лице признаки обуревающих его чувств, ничего хорошего для себя я там не увидел.
-Так. что бы от этого изменилось? -загремело начальство и, встав из-за стола направилось ко мне. Я решил, что не стоит продолжать "диалог", молча развернулся и вышел, плотно прикрыв за собою дверь

Я больше десяти лет проработал на шахте и имел возможность наблюдать как ведут себя большие начальники при спуске в шахту. Как правило начальство, собираясь спуститься оповещает об этом тех, кого считает нужным и достойным сопровождать их высокоблагородие. Свита спешно переодевается, присоединяется к начальству и все дружно отправляются к шахтной клети, травя анекдоты или другими способами развлекая начальство. Андриенко никогда не спускался в шахту со свитой, разве только с вышестоящими начальниками, которые включали его в свою свиту при спуске в шахту. Он всегда спускался один, молча обходил свои владения, кое где останавливаясь, чтобы перекинуться парой другой фраз с мастерами или рабочими, ну и подстрелить у кого нибудь щепотку насвая, который он употреблял при спуске в шахту в неимоверных количествах. Своего насвая он никогда не имел. Меня всегда удивляла его невероятная молчаливость, он мог прийти в лаву и пол часа, молча наблюдать как навалоотбойщики грузят на конвейер уголёк лопатами, крепильщики возводят крепь, бурильщики бурят шпуры в забое, а взрывники забивают в них заряды аммонита, затем он вставал и молча удалялся.
Однажды, когда я работал дежурным электрослесарем на добычном участке, произошла мелкая авария: порвалась цепь на скребковом конвейре, как раз на наклонной выработке и сползла вниз по рештакам. Цепь сама по себе штука тяжёлая, а тут ещё рештаки полны угля и подтянуть конец цепи к месту разрыва задача не из лёгких для одного человека. Двумя руками я подтягивал нижний конец цепи к месту разрыва, но вставить палец в отверстие меду щёчками и серьгой никак не получалось, потому что приходилось удерживать цепь одной рукой, а второй пытаться просунуть чёртов палец. Для одной руки цепь была слишком тяжела и удержать её в нужном положении никак не удавалось. В это время внизу выработки вспыхнул яркий свет и я увидел приближающегося ко мне человека, этим человеком оказался начальник шахты, Алексей Кононович Андриенко собственной персоной. Он сел напротив меня и молча стал с любопытством следить за моими действиями, я тоже молча продолжал свой сизифов труд, но напрасно, силы оставляли меня, я уже двумя руками не мог подтянуть цепь к месту разрыва, руки дрожали от усталости, а солёный пот с углём заливал глаза и тогда я крикнул:
- Ну чего сидишь мать-перемать, не видишь чтоли, что не могу я дотянуть эту проклятую цепь? Помоги!
-Так сразу и сказал бы, а то молча.......- дальше следовал мат. С этими словами он поднялся, одной рукой легко и непринуждённо, как говорится в романах, подтянул цепь, я так же легко и непринуждённо вставил палец, дал сигнал люковым включать цепочку транспортёров и уголёк пошёл по рештакам вниз к люку, а через люк в вагонетки. Затем электровоз тащил состав из вагонеток наполненных чёрным золотом к стволу и по нему уголёк выдавался на гора.
Кононович поинтересовался наличием у меня насвая, я достал пузырёк, мы закинули по щепотке зелья, я за губу, Конь под язык и начальство удалилось в сторону лавы.

Вспоминаю ещё один эпизод с участием этого неординарного человека. Была у нас на шахте ещё одна личность, пусть не в такой мере колоритная как Андриенко, но всёже... Юрзиков, имени и отчества не помню, а вот фамилия из редких, потому и запомнилась. Работал он механиком на первом участке. Лава с этого участка выдавала половину всей добычи угля и, по этой причине, первый участок был под особым контролем и вниманием начальства. И вот в один, не совсем прекрасный день, была моя смена в диспетчерской, случается "гармошка" на конвейерном штреке и добыча угля из самой производительной лавы останавливается. Мало того "гармошка" настолько серьёзная, что сразу становится ясно. что парой. тройкой часов, для ликвидации, не обойдётся. Устранение аварии похоже растянется на смену а то и на вторую достанется.
Докладываю Двухфазному: так мол и так, дело серьёзное и надолго, вызываю начальника участка и механика, которые соберут бригаду слесарей-такелажников и спустятся к месту аварии. Тем временем рабочие участка разберут "гармошку" и подготовят условия к монтажу конвейера. Начальство пару раз кхекнуло в трубку, что то промычало и всё, видимо приступило к прочтению очередной главы из БСЭ.
Вскоре приехал Юрзиков с бригадой слесарей, они быстро переоделись и спустились в шахту.
Юрзиков, закончил наш техникум, на год раньше меня, по специальности горная электромеханика, был он из тех ребят, которые отслужили в Советской Армии по пять-семь лет и поступали в техникум на льготных условиях. Были они гораздо старше нас, вчерашних школьников, учёба им давалась с трудом, но мы всегда готовы были помочь. По характеру Юрзиков был очень близок к Алексею Кононовичу, такой же молчаливый, с трудом подбирающий слова для связной речи.
Каждый час, мне докладывали, как идут дела по ликвидации аварии, я докладывал начальству. начальство, выслушав доклад, молча ложило трубку.
Закончилась смена, а окончания работ по устранению аварии ещё небыло видно. Все нервничали, мастера матерились за то, что я каждый час отрываю их от работы, я им обьяснял, что это не моя прихоть, этого требует Конь.
Но всему приходит конец, только к концу второй смены, авария была устранена и уголь пошёл на гора. Через некоторе время Кононович позвонил и дал распоряжение:
-Найди Юрзикова и пусть он, не переодеваясь зайдёт ко мне в кабинет. -потом. подумав, добавил:
-Ты тоже.
Я быстро связался с ламповой и попросил девчат, направить ко мне Юрзикова, как только он появится в их поле зрения. И вот Юрзиков в диспетчерской, я обьясняю ему, что к чему и мы вместе поднимаемся в кабинет начальника.
Я сажусь на самый дальний от начальства стул, чтобы не мешать беседе, а по моим расчётам она должна быть долгой, с обильным урожаем арбузов, может и для меня припасло, заботливое начальство. Юрзиков, чёрный от толстого слоя угольной пыли на широкоскулом лице, в спецовке пропыленной за две смены, до самого тела, уставший, голодный. Плюхнулся на стул, напротив начальства, стул чуть не рассыпался под тяжестью его богатырского тела, но устоял и беседа началась.
- Ну, что Юрзиков? -спросило начальствующее лицо. Само собой ответ на этот сложный вопрос должен быть тщательно взвешенным и Юрзиков задумался на пару минут, не меньше. Пока он думал, начальство молча сидело в ожидании. Наконец ответ прозвучал:
-Да вот, Алексей Кононович. -отвечающий широко всплеснул руками и бросил их на собственные колени.
Начальство глубоко задумалось, но видимо ответ не совсем удовлетворил его любопытство и оно, после некоторого раздумья спросило, чуть повышая голос:
-Ну, так что Юрзиков!?
Юрзиков, тяжело вздохнул, устало взглянул на начальника, и впал в тяжёлые раздумья. Наконец ответ был найден:
-Да вот, Алексей Кононович!- и Юрзиков широко развёл руки, а потом грязные, в угле и пятнах масел положил их на красное сукно стола.
Кононович. подумал немного и, видимо удовлетворённый ответом, сказал:
-Ну иди Юрзиков. -потом глянул в мою сторону и произнёс:
-И ты тоже.
И мы пошли, каждый своей дорогой: я в диспетчерскую, а Юрзиков в баню.

Вот и наступил очередной День Шахтёра-мой профессиональный праздник. В этот день вспоминаются эпизод

Вот и наступил очередной День Шахтёра-мой профессиональный праздник. В этот день вспоминаются эпизоды из трудовой и бытовой житухи нашего брата, комические и трагические случаи, друзья-товарищи тех далёких лет и, естесственно, молодость.
Свою трудовую деятельность я начинал на шахте №6-6бис рудоуправления "Кызылкияуголь". До поступления на работу в шахту, после окончания техникума, я успел жениться, обзавестись ребёнком и поработать на целинных землях Казахстана в качестве диспетчера автобазы, в забытом богом и людьми, степном посёлке Анар.
Анар, в общем и целом, замечательное место. Куда бы ты не поворачивался, горизонт всегда был на одинаковом расстоянии, по причине гладкости рельефа. Степь у Анара была гладкой, как стол, без каких либо возвышений и неровностей. Наши шофера, иногда гонялись за лисами по этой степи с бешеной скоростью, как по асфальту. В те времена были ещё огромные куски не распаханной дикой степи, населённой сурками, лисами. волками. Огромные площади ковыля, колышущегося волнами под ветром, напоминали море
Всё это уже позади я вернулся в город, который стал мне родным, здесь я провёл четыре самых счастливых, студенческих года, здесь я встретил ту, с которой до сих пор делю все радости и невзгоды, а того и другого на нашу жизнь хватало полной мерой.
В городе безработица, устроиться на шахту в качестве рабочего и то проблема. В городской газете печатается обьявление, что ""на шахту №6-6бис требуются рабочие, в связи с вводом в строй новой лавы", далее перечень рабочих профессий. Иду на шахту, заявления к приёму на работу принимает сам начальник шахты. Точно не могу сказать были ли в тот момент на шахтах отделы кадров, не помню, да и не так уж это важно.
В часы приёма, вхожу в кабинет ещё с несколькими соискателями места. За огромным столом буквой Т, накрытым красной суконной скатертью, сидит огромный, мрачного вида детина, косая сажень в плечах и исподлобья рассматривает нашу группу, жаждущих работы мужиков. Он не произносит ни слова, а просто молча разглядывает нас. Мы в растерянности тоже смотрим на него в ожидании. Так проходит не меньше минуты, взаимного разглядывания, пока один из нас не догадался протянуть "заявление на имя начальника шахты о приёме на работу в качестве..." Начальник молча взял протянутый листок, долго и внимательно его читал. потом взял авторучку, расписался и буркнул "Иди оформляйся." Так он поступил и с другими подавшими заявления. Дошла очередь и до меня, я тоже молча подал заявление, трудовую книжку и диплом, с полной уверенностью. что со мной он поступит так же, но.... Начальник прочитав моё заявление, зачем то долго вертел в огромных ручищах мой диплом, затем так же долго изучал мою трудовую. хотя там было всего две записи и наконец изрёк: "Нам. нужны рабочие, а не автодиспетчера". Сказать, что я в тот момент испытал шок. это значит ничего не сказать, я был буквально потрясён. Меня, молодого специалиста, четыре года изучавшего горное дело, изучившего на трёх практиках не только рабочие профессии, но и поработавшего горным мастером. в одном из самых крупных угольных бассейнов СССР. вот так можно просто вышвырнуть, только потому, что начальнику не понравилось моё прежнее место работы.
Как это ни странно, его лицо при этом, было абсолютно равнодушным, без признаков каких либо эмоций.
Жизнь и раньше наносила мне удары, но не до такой же степени. Удар был подлый и незаслуженный, я не требовал чего либо особого, я просил о приёме на работу в качестве навалоотбойщика в новую лаву. моя семья нуждалась в средствах к существованию и вот благодаря самодурству человека, занимающего высокий пост в чиновничьей иерархии, я не могу осуществить своё право, право на труд гарантированного Конституцией СССР.
Может впервые я почувствовал, как далеки "гарантированные" государством права от их реального воплощения, в дальнейшем, жизнь только укрепляла меня в этом.
Два дня, я ходил по разным предприятиям города в надежде найти хоть на время какую нибудь работу. Искать справедливости у вышестоящих начальников не имело смысла, это я хорошо понимал, хотя по первости такая мысль меня посещала. Не знаю как бы сложилась в дальнейшем моя судьба, если бы не встреча с бывшим руководителем нашей группы, в техникуме, преподавателем горного дела Юрием Григорьевичем Шейнманом. К тому времени, Юрий Григорьевич покинул преподавательскую деятельность и занял пост управляющего рудоуправлением, я этого ещё не знал. Мы поздоровались, Ю.Г. поинтересовался, как мои дела и я поведал ему о своих невзгодах. Слушая мой рассказ, Юрий Григорьевич вдруг начал сопеть и шмыгать носом, ещё по техникуму я знал что это крайняя степень раздражения. Когда я закочил свой рассказ, он достал из внутреннего кармана пиджака записную книжку и чтото быстро стал писать, потом оторвал листок и протянул его мне со словами:
-Завтра же, подавай заявление вместе с этой запиской, будешь принят. -Потом, подумав добавил:- Если заартачится сообщи мне. Увидев, мой недоумненный взгляд. Юрий Григорьевич улыбнулся и сказал:
-Я уже не преподаю в техникуме, я управляю рудоуправлением.
Алексей Кононович Андриенко, начальник шестой шахты, прочитав записку Шейнмана, так же молча, не говоря ни слова подписал моё заявление и я на долгие одиннадцать лет влился в шахтёрский коллектив шахты №6-6бис.



А это мои поздравления всем кому дорог этот праздник.
Под землёй у ребят.
Никакой тишины.
В лаве стойки трещат
Словно эхо войны

Транспортёрный скребок
От натуги звенит,
А воздушный поток,
Мелким штыбом пылит.

Пот солёный с углём
Льёт по телу струёй,
А нам чёрт нипочём,
Боги мы под землёй.

Уголёк на гора
День и ночь выдаём,
А приходит пора,
Так же славно гульнём.

С Днём Шахтёра друзья!
Счастья. радости вам,
Подниму с вами я
"Коньячку" сорок грамм!
__________________
2

(no subject)

Лёва, несмотря на благородное происхождение, был был хитрым воришкой. Любая вкуснятина оставленная без присмотра, быстро становилась его добычей, при этом он понимал, что совершает преступление и, всётаки, продолжал воровать. Я где то читал, что некоторые члены королевских кровей, были клептоманами, поелику Лёва не принадлежал к столь высокому сословию, то ему было простительно.
Однажды, жена была в командировке и мне пришлось кормить своих дочерей завтраками и обедами собственного приготовления. И хотя кулинар из меня не ахти какой я старался изо всех сил чтбы пища приготовленная мною понравилась детям. На завтрак я им готовил традиционное блюдо глазунью с салом, а вот с обедом и ужином дела были посложнее. Мне казалось, что быстрее и легче всего готовить лагман. То блюдо, что я готовил я сам обозвал лагманом, потому что в качестве одного из ингридиентов были длинные сантиметров в тридцать макароны. Готовил я его следующим образом: в кастрюлю бросал тушку, только что ощипанного курчонка, весом с килограмм, курчат было много и проблем с мясом не было, и варил долго до размягчения, чтобы получить крутой, ароматный бульон. Пока курчёнок варился я успевал нарезать репчатого лука и потушить его, потом отварить макароны, отбросить на дуршлаг и охладить под струей из под крана. Когда курчёнок был готов, я руками отрывал кусочки мяса и бросал на сковороду с жиром, для обжаривания до золотистой корочки. Выкладывал на тарелку небольшую порцию макарон, обильно поливал душистым бульоном, сверху выкладывал пару столовых ложек тушёного лука, а на лук кусочки обжаренного курчёнка. Первые пару дней. мои девочки с удовольствием лопали мой лагман, а на третий начали интересоваться, а не может ли папа приготовить что нибудь другое, ибо лагман уже поднадоел.
-Хорошо -сказал я и вместо курчёнка на макароны стал сверху класть кроличью печёнку, но через день они отказались и от печёнки, та же история произошла и с кроличьим мясом. и тогда я стал варить борщ, который и стал основным блюдом до приезда жены из командировки.
Итак, я на кухне. На газовой плите, закипает кастрюлька с килограммовым цыплёнком. Рядом с газовой плитой старая печь, которой мы уже не пользуемся, по причине балонного газа. На печи лежит Лёва, изредка открывая глаза и обшаривая ими кухню. Вода в кастрюльке закипела, чуток убавляю пламя и снимаю крышку, чтобы не сбежало, да и пену надо время от времени снимать. По кухне распространяется дурманящий аромат настоящей курятины. Лёва с интересом наблюдает, как под действием струй в кастрюле ворочается цыплячья тушка, поворачиваясь к поверхности разными сторонами. Он уже не лежит, он сидит, готовится к действию. Время от времени Лёва поглядывает в мою сторону, не грозит ли ему опасность от меня. Я делаю вид, что ничего не вижу, занят резкой лука и что там с боку от меня делается мне неведомо. Лёва встаёт на все четыре, а потом резко опускает лапу в кипящую кастрюлю, неудачно. Когти скользнули по булдыжке и добыча сорвалась. Лёва отпрянул , мгновенно лёг на живот и закрыл глаза, словно ничего не произошло. Я тоже сделал вид, что ничего не заметил. Осмселев Лёва снова сел поближе к астрюльке и стал внимательно следить за ворочающейся тушкой. Наконец он улучил момент, молниеносный удар лапой, резкое движение вверх и тушка на полу. Я удержался от мгновенной кары, решил проследить, что будет дальше. А дальше, Лёва снова улёгся на живот, прикрыл глаза и стал наблюдать за мной. Я продолжал свою работу за столом. Тогда Лёва, беззвучно спрыгнул с печки, в надежде утащить добычу, но тут из-за стола молча поднялся Хозяин, его взгляд не сулил воришке ничего хорошего. Лёва, стремглав ринулся из кухни в комнаты, где и спрятался, а я поднял тушку, обмыл под краном и положил в кастрюлю на доваривание.

(no subject)

В нашей семье существовала традиция: содержание домашних животных. Без них мы просто не представляли и не представляем до сих пор своей жизни. Поэтому, когда мы приехали в Кременец, то первым делом, чуть освоившись на новом месте, обзавелись маленьким котёночком женского полу. Кошечка была рыжей масти с поперечными тёмными полосами от головы до кончика хвоста, короче тигровой окраски, и мы ей дали имя Тигра. Тигра нас поразила с первых часов пребывания в нашем доме. Она оказалась очень игривой, весёлой забавной и, как мы вскоре убедились, чистоплотной и умной. Через какое то время, после знакомства и ознакомления с территорией, у неё возникло желание сходить по естесственным надобностям и она заметалась в поисках места. Мы это поняли, только тогда, когда она нашла на кухне приготовленную для этой цели плоскую посудину с песком. Тигра, забралась в посудину, выкопала неглубокую ямку, справила в неё свою нужду и тщательно загребла песочком. Наш прежний опыт приучения к культуре котят подразумевал, по крайней мере не меньше двух недель, чтобы приучить их к такому поведению, а тут сразу, без дрессуры и как надо.
Итак у Тигры началась новая жизнь. Странно, но она даже не вспомнила ни разу, что её только что оторвали от материнского молока и она была вынуждена лакать коровье из блюдца. Никаких "мяу" словно она всегда тут жила в этой большой квартире, в старинном польском доме с высоченными в четыре метра высотой помещениями. Тигра обожала игру с пинг-понгом, она часами гоняла шарик по всем комнатам, загоняла его во всякие щели, а потом, с трудом выковыривала его оттуда. Она придумала, для себя интересную забаву. Как я уже упомянул, стены квартиры были очень высокими и в одной комнате сохранилась польская печь, которая была предназначена исключительно для обогрева. Представляла она собой четырёхгранную призму высотой три метра, с поддувалом и дверцей для топки, через которую на колосники забрасывалось топливо, дрова или торфобрикеты. В самом верху призма заканчивалась потолком и дымоходм. Не русская печь конечно, но по сравнению с камином КПД довольно приличный. Между вершиной печи и потолком комнаты было пространство в метр высотой. И вот наша Тигра додумалась брать пинг-понг в зубы и, цепляяясь коготками за швы, между изразцами печи, пулей взлетать на вершину и оттуда сбрасывать шарик на пол. Шарик, ударившись об пол, подскакивал очень высоко и встречался в воздухе, с прыгнувшей вслед за ним Тигрой. Такое развлечение могло длиться до часа, по времени, затем уставшая, проголодавшаяся кошечка, налакавшись молочка, ложилась почивать, но ненадолго. Проснувшись, она снова начинала сначала гонять шарик по квартире, а потом бросать его с высоты.
По мере подрастания, Тигра не переставала удивлять нас своими вновь открывающимися способностями. Однажды, когда моя младшенькая купалась в ванной, Тигра взобралась на полочку и оттуда с интересом наблюдала за прцессом купания. Понаблюдав, какое то время, она вдруг прыгнула в воду и поплыла. Процедура купания настолько ей понравилась, что приходилось запирать двери, чтобы она не мешала купаться. Если же дверь закрыть забыл, то через минуту, другую после начала купания. Тигра уже плавала рядом с тобой. Сначала она бросалась в воду не раздумывая, но однажды, в ванну налили холодной воды. Тигра, очутившись в ванной, нырнула с разбегу, тут же выскочила и с той поры, прежде чем окунуться стала лапкой пробовать температуру воды.
С возрастом, Тигра перестала ходить по нужде в песочницу, стала проситься на улицу. Мы открывали ей выходную дверь, она уходила далеко, за сараи, где и делала свои дела. Возвратившись, она мяуканьем оповещала о своём приходе. Впоследствии она стала пользоваться форточкой на кухне, несмотря на высоту. Окна были высотой два с половиной метра, но она преодолевала этот путь без проблем. Однажды, ей пришло в голову, что унитаз предназначен для исправления нужды и она, спустившись в него, сделала своё дело и ритуальными движениями лап, соскребла со стенок унитаза несуществующий грунт, закопав своё "сокровище". Этот способ не стал для неё главным, но она им пользовалась в ненастье.
В те времена, я был страстным болельщиком футбольных и хоккейных баталий и не пропускал ни одной передачи с этими видами спорта. Я занимал место против телевизора, а Тигра ложилась на телевизор и сверху. временами заглядывала на экран. Сначала, она с любопытством наблюдала, а потом стала пытаться поймать мяч или шайбу.
Шло время, Тигра стала взрослой, по возрасту, но была мленькой по росту, Во всём нашем околотке она была самой маленькой, но это не мешало ей держать в страхе, большую откормленную соседскую кошку со второго этажа. У соседа напротив никаких животных не содержалось и Тигра справедливо решила, что всё пространство на первом этаже в нашем подьезде принадлежит ей и любое нарушение границ, которые она постоянно обновляла, должно караться самым строгим образом.
. Кошку сверху она подкарауливала под лестницей и когда та, не замечая опасности, спускалась по лестнице, Тигра вихрем вылетала из укрытия, раздавался дикий визг, клочья шерсти разлетались по подьезду и соседская кошка в два раза тяжелее Тигры спасалась бегством.
Пришло время и Тигра забеременела. Друзья прознавшие о способностях нашей кошки просили оставить им котёнка, но увы их желаниям не суждено было сбыться, всё закончилось выкидышем. Так было и во все последующие периоды беременности.
Я всегда мечтал обзавестись пушистым сибирским котом, где то в приватной беседе упомянул об этом и вот однажды, мне принесли беленького, пушистого котёнка, как раз в то время, когда у Тигры случился очередной выкидыш. Тигра с лаской заключила котёнка в свои обьятья, предоставив ему свои титьки полные молочка. Котёнок не отказался, а даже наоборот с таким остервенением начал сосать и терзать Тигрины молочные железы, что казалось бедняга с трудом сдерживается от боли, но тигра только мурлыкала закрыв глаза от удовольствия. Приёмный сын рос и вскоре стал вдвое больше матери, но продолжал припадать к материнскому животу. Смешно было смотреть, как здоровенный, белый котяра, припадает к титьке и смакует каждый глоток. После кормёжки Тигра принималась за туалет приёмного сына, она усердно вылизывала и расчёсывала длинную шерсть Лёвы-так мы его назвали. Зубами выдирала из его шерсти всякий запутавшийся мусор, Лёве иногда было больно, когда Тигра с мусором выдирала и клок шерсти, и он пытался удрать, но не тут то было, Тигра набрасывалась на него и наносила несколько оплеух, после которых Лёва покорно ожидал завершения туалета. Лёва был красавец, будь он человеком. все кош... женщины в округе были бы без ума от такой красоты, а вот кошки нашего околотка предпочитали облезлых в ранах крикунов. Бывало сядет Лёва на подоконник, выпрямив спину, с высоко поднятой головой, обовьёт передние ноги пушистым, белым хвостом, сидит неподвижно, только глаза встречают и провожают людей проходящих мимо окна. Живая статуэтка, неописуемой красоты. Несмотря на свою аристократичность и благородное происхождение, Лёва стал отличным охотником, он истреблял крыс, которых было превеликое множество. по причине разведения жителями околотка свиней, на любимое сало и копчёности, мышей, ящериц и прочую дичь. Домашние животные были табу, ни цыплята, ни утята, ни крольчата не интересовали местных котов и Лёва с Тигрой усвоили это без всякого обучения с нашей стороны. Ранней весной, мы в инкубаторе проиобрели два или три десятка цыплят, я соорудил из картоонной коробки домик, куда поместил, для обогрева, настольную лампу. Каково же было наше удивление, когда. через некоторое время, мы заглянули в ящик. В ящике, под лучами электролампы грелся Лёва, а из под его длинной шерсти выглядывали весёлые цыплячьи головки. Цыплята приняли его за мамку и с удовольствием прятались в его шерсти, как в перьях.

(no subject)

В середине лета на шахту пришла бумага из обкома партии с указивкой выделить двух человек на недельный семинар по подготовке инструкторов по туризму. То ли это была очередная компания, то ли партия озаботилась о здоровом, активном отдыхе трудящихся, то ли имело место того и другого, но начальнику шахты ничего не оставалось делать, как ломать голову над тем кого можно выделить на это мероприятие без особого ущерба для производства. Я в это время занимал должность инженера по рационализации и изобретательству, что сразу ставило мою кандидатуру на первое место при проведении любых мероприятий, будь то семинары по гражданской обороне, туризму, и НТО, а так же ДОСААФ и содействие милиции (дружинник). Естесственно начальство призвало меня пред свои светлые очи и "попросило" меня принять деятельное участие в этом семинаре. Отказываться было не принято, да я и сам был не против, хотя мне эти командировки осточертели, а этот семинар был особый, он должен был проводиться в горах, на свежем воздухе. Преподавтели были из республиканского совета по туризму.
Командировочные удостоверения подписаны, суточные получены в кассе. В шесть утра команда будущих инструкторов по туризму собирается на площади перед зданием рудоуправления, проводится регистрация, прибывает большой автобус и грузовик. Народ погружается в автобус и мы отправляемся на занятия в горы по долине реки Абширсай. Перед самым входом в ущелье автобус останавливается и мы выгружаемся. Автобус возвращается в город, грузовик с туристскими принадлежностями и продуктами питания продолжает свой путь по ущелью, в точку будущего туристического лагеря, а мы топаем пешком вдоль берега Абширсая вверх по течению. Большинству из нас эти места знакомы. Я, например, не раз приезжал сюда на рыбалку, здесь очень хорошо клевал осман и не было случая, чтобы я возвращался домой без улова. Само собой на семинар я не преминул захватить удочку.
Вот и конец узкого ущелья. Перед взором предстаёт широкая котловина, где в основное русло, под тупым углом впадает небольшой горный ручей с левой стороны, если стать лицом к истоку, окаймлённый высоченными скалами, а справа раскинулась широкая горная долина, ещё покрытая зелёной травой, но уже с пятнами проплешин выгоревшей на солнце. Абшир справа тоже окаймляют высокие скалы а напротив точки слияния Абшира с горным ручьём, вдали, словно основание треугольника возвышается главный горный хребет, на некоторых вершинах которого лежит белый снег и редкие кучевые облака.
Мы приступаем. под руководством преподавателей к разбивке лагеря и установке палаток. За работой время пролетает быстро, вот и вечер. Прослушиваем лекцию об устройстве туристического лагеря со всеми нюансами, ужинаем и ложимся спать.
Из лагеря, мы ежедневно делаем короткие, часов на пять-шесть, вылазки в окружающие нас горы, а по возвращении занимаемся кто чем хочет. Я, и ещё трое- четверо заядлых рыбаков пропадаем на речке до ужина, другие валяются у палаток в тени кустарников, балдея от изобилия впечатлений.
В один из дней, вылазки в горы были отменены. Начиная с утра и до обеда, семинар был посвящён теоретическим занятиям и просто рассказами преподавателей о разных курьёзных случаях из туристической практики.
После обеда, я уговорил некоторых ребят прогуляться на скалы правого берега Абшира, чтобы осмотреть нашу котловину с высоты отрога, упирающегося в наш лагерь. Подьём был очень крутой и, несмотря на то, что с нами небыло поклажи, под палящим солнцем был очень трудно передвигаться. Тем не менее, мы поднимались всё выше и выше по склону. Вот и арчёвый лес. Из лагеря он просматривался, как большое тёмнозелёное пятно на склоне, а здесь росли большие арчёвые деревья. Я не берусь судить об их высоте, но это были настоящие, большие деревья, не те карлики, что мы привыкли видеть отдельными растениями на склонах, а самые настоящие. большие деревья, с прямыми, мощными стволами. Такой лес я видел впервые. Почва в лесу была покрыта, как ковром, толстым слоем хвои, как в еловом лесу.
Мы прошли через лес и вышли на скалистый склон, с узкими уступами, на которых ещё лежал, небольшими скоплениями, зернистый снег, а рядом со снегом зеленела трава и цвели всевозможные цветы. Немного задержавшись у снежных остатков для фотографирования, мы наконец достигаем желаемого, мы на спине отрога и перед нами вся треугольная котловина. Солнце уже начинает покидать зенит, но жжёт ничуть не меньше. На небе ни облачка, всё дышит зноем, ни один листок не колыхнётся от дуновения ветерка, жара.
На противоположной стороне, с правой стороны главного хребта у одной из вершин и правее неё, по хребту, расположилось ослепительно белое, кучевое облако. Мы, со спины нашего отрога, любуемся его красотой. Вдруг, облако, до этого спокойно возлежавшее на хребте, начало своё движение вниз по склонам. Вот представьте себе гигантскую чашу в диаметре с десяток километров и в неё с одного из краёв вливается молоко. Молоко, довольно быстро минут за десять-пятнадцать. покрывает дно котловины и начинает её наполнять. поднимаясь к краям. Мы, как зачарованные наблюдаем за этим процессом, увидеть такое не каждому посчастливится, даже из тех, кому горы как дом родной. Под нашими ногами колышется огромная, "молочная" масса, сверху она освещена нещадным солнцем, а мы стоим как зачарованные не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. Масса поднимается всё выше и выше и вот она уже в нескольких метрах от нас, вот она уже достигла наших ног, вот мы по пояс в ней и ещё видим далеко, а вот и мы поглощены облаком и на расстоянии пары метров видим только силуэты друг друга. Стало холодно. Решаем спускаться. Входим в арчёвый лес и тут начинается дождь, сначала это редкие капли, а потом и довольно сильный дождик. Через пару минут мы промокаем насквозь. Дождь прекратился в тот же миг, как мы только вышли из леса. Облако всё ещё продолжало окутывать склон, на котором мы стояли, но склон был абсолютно сухой, ни одной капли дождя. Какие то догадки возникли у меня и я решил их проверить.
Я снова вернулся в лес. В лесу, по прежнему шёл дождь. Я вышел из леса, дождь прекратился, вернее вокруг леса дождя не было, дождь был только в лесу. Выходило, что арчёвый лес, каким то образом заставил облако разразиться локальным дождичком. Как ему это удалось, каков механизм этого явления я точно не знаю, хотя по этому поводу есть немало высказываний, но ни одно из них не является точным, определяющим. Но в одном у меня нет сомнений, что арча конденсирует туман в водяные капли и они падают с хвои в виде дождя, увлажняя почву. Благодаря чему и процветает арчёвый лес на склоне.