Ода русофобу

Ода Мамайке.


Жил Мамайка на свете,
По помойкам бродил.
А потом в интернете,
Как собака скулил

Видно доля такая,
У колбасных щенят:
День и ночь. не смолкая,
Всё скулят и скулят.

Вон погода какая!
И весна на дворе,
А тупые Мамаи,
Всё ещё в конуре.

Нет с облезлого спросу,
Он в Америке гость,
Может кто нить подбросит
Обглодалую кость.

Человечишко жалкий,
Скоро сдохнешь, прощай,
От хозяйской, от палки,
Пёс бездомный Мамай. ______

Из прошлого

Из прошлого

На себя навьючил я рюкзак громадный,
В руки взял гитару в выцветшем чехле,
И вперёд, с друзьями, небольшим отрядом,
Весело шагаем по родной земле.

Степи, перелески, тропки и дороги,
Стелятся под ноги и уходят вдаль,
Прочь с пути заботы, думы и тревоги,
Прочь дурные мысли и долой печаль.

А когда настанет ночка золотая
И зажгутся звёзды, и придёт пора,
Доставать гитару, лунный свет встречая,
Песней задушевной, сидя у костра.

И от этой песни чуточку взгрустнётся,
Унесутся мысли к милой, в дом родной.
Слаженно и тихо, наша песня льётся
И звенит гитара, под минорный строй.
__________________

БЭЛА

Самая что ни на есть середина девяностых. Разгул демократии во всех её самых позорных проявлениях. Оказалось что демократия такая же химера, как коммунизм и такая же бесчеловечная как большевизм. Разграбление страны продолжается, а граждане с разными успехами пытаются приспособиться к новым реалиям своего существования.Каждый выживает как может, кто то обучается в процессе, а кто то выпадает из процесса, а кто то и из жизни.
У меня большой опыт выживания в экстремальных условиях, поэтому я особенно не замечал каких либо изменений в качестве жизни в эти годы. Небольшой участок земли при доме я превратил в источник пусть небольшого но постоянного дохода, разместив на нём клетки с нутриями, мясо которых моя семья употребляла в пищу, а излишки продавали соседям в округе. Кроме того была дача в живописном месте на берегу Курджипса и два огорода по четыре сотки за городом в сторону станицы Ханской. Крутиться приходилось от темна и до темна, а ещё и подрабатывать сторожем на стройке. Само собой такое напряжение сил не могло не сказаться на здоровье и старые болячки начинали напоминать о себе. Вот и мне начал досаждать уже почти забытый, хронический гастрит.
Существовал в те времена то ли еженедельник, то ли ежемесячник под аббревиатурой ЗОЖ, что означало Здоровый Образ Жизни. В этом издании я прочитал как то статью о пользе козьего молока при гастрите и загорелся идеей приобрести это ценное животное. Сказано-сделано! перечитал кучу литературы о содержании этих животных и построил сарай с деревянным полом и топчаном в углу, всё в соответствии с рекомендациями. За пределами сарая пристроил небольшой вольерчик: ограждение из сетки рабицы, где животное могло прогуливаться.
Всё готово, можно приступать к покупке. Хозяйка, у которой я намерен купить козочку зааненской породы, живёт в полутора километрах от моего дома. Я легко преодолеваю это расстояние пешком и надеюсь, что и обратный путь не будет усеян шипами. Но я жестоко ошибаюсь. Впрочем, всё по порядку.
Козу звали Бэлой, не в честь лермонтовской героини, а просто потому что была белой, даже не сосем белой, а цвета слоновой кости. По словам хозяйки она давала три литра молока в сутки, что вполне могло удовлетворить потребности нашей семьи. И хотя хозяйка уверяла, что коза зааненской породы, наличие рогов говорило о том, что она не сосем чистая зааненка. Я накинул на Бэлины рога верёвку и вывел животное за калитку родного дома. Первые два квартала мы с Бэлой преодолели более или менее спокойно, а вот дальше начались трудности. Видимо пока по пути преобладали запахи знакомые нашей козочке она была спокойна и под небольшим нажимом шла за незнакомым ей человеком, а когда родные запахи исчезли она поняла, что здесь что то не так и стала сопротивляться. Сопротивлялась она всеми четырьмя ногами выставив их вперёд и буквально скользила копытами по асфальту тротуара. Я в те времена не был слабаком, но полтора километра, пройденные с Бэлой часа за четыре, превратились для меня в сущий ад. Особенно если учесть, что день был летний и температура воздуха в тени была за тридцать.
Наконец сопротивленка была затащена в сарай, гостившие у меня внуки прибежали посмотреть на будущую поилицу, а я без сил опустился на козочкин топчан. Бэла встретила наш народ недружелюбно, она делала попытки всех боднуть, но делала это как то вяло и не воинственно. Она тоже выбилась из сил, ей требовался отдых, но прежде чем завалиться на топчан, она должна была познакомиться с новым домом и Бэла принялась рассматривать и обнюхивать всё, что её окружало. Вечером Бэла не хотела отдавать молоко и мне пришлось её крепко держать пока жена доила сопротивляющееся животное.
Из всех домашних животных, козы пожалуй самые умные. По крайней мере из тех. кого мне приходилось держать, не считая собак. Собак я вообще не считаю домашними животными, это члены моей семьи. Уже на второй день пребывания на новом месте, Бэла поняла, что это её новый дом, а мы её новые хозяева и приняла меня, как главного, которому стоит безоговорочно подчиняться. Жене она отвела вторую роль, а всем остальным, в том числе и внукам подчинённое положение, с этой целью она временами наставляла на них рога. Каждый день, один-два раза, я или жена выводили Бэлу попастись на травке городских палисадников. Местные собаки с интересом разглядывали неизвестное им животное и пытались завязать с ним знакомство, но Бэла отвергала эти поползновения потрясая рогами, вид которых подсказывал собачкам, что лучше оставить это странное существо в покое. Надобность в поводке отпала очень быстро, буквально через неделю или дней десять, Бэла ходила с нами, как привязанная. Я иду не спеша по тротуару или стою на месте, а она пощипывает травку, время от времени поднимая голову, чтобы убедиться не оставил ли я её в одиночестве. Убедившись, что расстояние между нами, отвечает её представлениям о комфортности она продолжает щипать травку. Если же она сочтёт, что я слишком далеко отошёл или отстал, то она немедленно сокращает расстояние между нами.
Однажды мне в голову пришла интересная мысль: а что Бэла будет делать если потеряет меня? Выбрав удобный момент, когда она была поглощена процессом поедания травы, я спрятался за толстый ствол дерева. Туловище моё скрывал ствол, а голову ветки растущие из ствола на её уровне, что позволяло мне наблюдать за Бэлой, оставаясь для неё невидимым. Пощипав ещё некоторое время травку, Бэла подняла голову и, не увидев меня, тревожно заблеяла. Я не откликался. Бэла забеспокоилась, начала вертеть головой по сторонам и блеять. Хозяин не появлялся и она бегом побежала к крайнему дому на перекрёсток, заглянула за угол дома, но и там меня не обнаружила. Вернувшись снова на тротуар, коза запаниковала, она уже не просто блеяла, а надрывно кричала. Я не выдержал и вышел на тротуар. Бэла сменила своё тревожное блеяние на радостное, со всех ног устремилась ко мне и ткнулась мордочкой мне в живот. В кармане у меня всегда была припасена горсть сушёных яблок для Бэлы, я достал несколько штук и протянул козочке, в качестве награды. за пережитый стресс.
Первое время я при дойке крепко удерживал Бэлу за рога, когда жена приступала к доению, потом мне просто достаточно было сидеть рядом во время дойки, но моё присутствие было обязательным. Козы довольно требовательны к пище и если трава приготовленная для кормления имеет посторонние запахи, то они есть не станут, поэтому траву, для скармливания дома через ясли, приходилось заготавливать за городом. Траву скошенную в городской черте, Бэла кушать не желала, хотя в городских палисадниках находила возможность поедать местную траву. Как она её выбирала, большая загадка. Ещё она очень любила сочные корма и особенной популярностью у неё пользовался чайот. Кстати он пользовался популярностью не только у Бэлы, нутрии поедали сочные плоды чайота с не меньшим аппетитом, да и люди тоже потребляли этот овощ зимой в салатах. Чайот обладал исключительной особенностью, лежал совершенно не изменяясь в прохладном подвале до апреля и почти не имел отхода. Была у него ещё одна особенность: чайот не требовал для выращивания свободной земли. Куст чайота высаживался под кроной фруктовых деревьев расположенных внутри участка, когда плети достигали длины способной дотянуться до кроны, плети подвязывались к нижним ветвям и дальше жили самостоятельной жизнью, расползаясь по ветвям дерева, перелезали на соседние деревья и, даже, перелезали по ветвям черешни через забор, где и устраивались на грецком орехе, росшем на улице. Буйный рост кустов начинался как раз после сбора урожая плодов и нисколько не мешал растениям. Это обычно было в августе, а уже в октябре на всех деревьях висели плоды чайота массой от ста до восьмисот граммов.
Я подозреваю, что Бэла плохо поедала скошенную городскую траву, из-за запаха оставленного собаками. Когда же она свободно паслась, то находила траву без запаха и с удовольствием поедала. Обычно, когда я подходил к вольеру и открывал запор, Бэла стремглав бросалась в образовавшуюся щель и в мгновение ока оказывалась у дворовой калитки, где и поджидала меня. Я открывал калитку, Бэла с места в карьер пускалась по тротуару, временами совершая высокие прыжки, как бы приглашая меня поиграть. Иногда она, обежав на два три метра, поворачивалась ко мне и став на задние ноги, комично приближалась ко мне. На задних ногах она ростом была, примерно, одинакова со мной. Приблизившись вплотную ко мне она нагибала голову, упиралась мне в грудь рогами и пыталась меня опрокинуть, я конечно сопротивлялся и после некоторого времени мы оба довольные отступали.
Время шло, наступила осень и пришло время позаботиться о козлином потомстве. Для Бэлы выбрали жениха у одной заводчицы, чистой зааненской породы, посадили невесту на заднее сиденье моего "Москвича" и поехали. Жених был действительно чистопородный, безрогий со всеми признаками дворянского происхождения, но ужасно вонюч. До того мне приходилось встречаться с кабанами и я считал, что более вонючего существа, чем кабан, не существует. После этой поездки я круто изменил своё мнение, целый месяц в салоне моего "Москвича" ощущался запах этого дворянина, а выражение "Козёл вонючий!" наполнилось содержанием. Весной, когда зазеленела травка, а солнечные лучи всё дольше прогревали землю, наша Бэла разродилась прелестной самочкой. Ночи были ещё прохладные и мы, сразу после родов отнесли козочку в дом, вытерли её насухо и как только козочка высохла отнесли её к мамаше. Бэла принялась неистово облизывать дитя и за дальнейшую судьбу козочки можно было не беспокоиться.
Новорождённую было решено назвать Лялей. Пожалуй никакое другое имя ей бы не подошло. Шёрстка на ней была белоснежной, тоненькие длинные ножки, казались хрупкими и ненадёжными, но это только казалось. Через неделю Лялечка выдавала такие пируэты, что цирковые акробаты и спортивные гимнасты могли только позавидовать головоломным трюкам этой малышки. При всём при этом у неё была исключительно весёлая мордашка с умными живыми глазёнками. Лялечка была постоянно заряжена на игру и пыталась вовлечь в это дело всех окружающих: мамашу, меня, нашу собаку. Бобик считал ниже своего достоинства вступать в какие бы то ни было отношения с козой, ну а остальные охотно поддерживали неугомонную Лялечку в её притязаниях.
Мой дом находится на перекрёстке, поэтому перед домом довольно много свободной площади для игр, чем пользовались раньше пацаны, играя в футбол и разбивая оконные стёкла. Потребовалось немало времени, чтобы отучить их от этой привычки. Наискосок от моего дома, собирались строить дом, на месте разрушенной избушки Мишки алкаша, почившего в бозе, от разрушения организма тройным одеколоном, спиртом и ещё чёрте чем дешёвым, но весьма крепким. Котлован был уже выкопан и перед котлованом, частично выступая на проезжую часть, высилась гора бетонных фундаментных блоков. Блоки были не уложены, а выгружены бесформенной высокой кучей и казалось в любую минуту вся эта куча рассыплется. Но это только казалось, мои козочки с великим удовольствием осваивали эту гору, совершая головокружительные прыжки по рёбрам бетонных блоков. На их игру любовались прохожие и нередко, проезжающие мимо машины останавливались, чтобы полюбоваться на гонки мамы и дочки, их опасным трюкам в месте, где можно сломать ноги.
У нас с Лялей была ещё одна излюбленная игра: я садился на травку у самого перекрёстка, а Ляля разогнавшись от дома, прыгала мне на плечи всеми четырьмя ногами, передние на левом, задние на правом. Я обычно был в футболке и острые копытца больно давили сквозь тонкую ткань на плечи, но я терпел несколько десятков секунд, пока Ляля балансировала на моих ключицах. Этому номеру не раз аплодировали случайные зрители, и мы, как заправские артисты раскланивались.
Но, увы всему бывает начало и конец. Обстоятельства жизни складывались так, что нам потребовалась площадь под новые нутрииные клетки, а земли было сосем мало и подсчитав все за и против решили всё таки расстаться со своими любимцами. Отдали мы их в хорошие руки, но вспоминаем их до сих пор, как одну из радостных вех в своей жизни.

КРЫМ

В конце февраля или в начале марта, точную дату не помню, на имя главного инженера кременецкого табачно-ферментационного завода пришла бумажка из областной резиденции НТО, с предложением направить в Крым пару человек по обмену опытом. Что скрывается под аббревиатурой НТО, сейчас поясню. НТО расшифровывается как Научно-Техническое Общество. Это солидная общественная организация действовала на территории СССР. Первичные ячейки НТО были обязательны на всех предприятиях СССР, независимо от их величины, были призваны продвигать технический прогресс на своём предприятии, перенимать передовой опыт соседей и делиться своим.
Возглавлять первичные ячейки НТО было вменено в обязанность главных инженеров предприятий, поэтому бумажка и пришла на имя главного инженера завода Анатолия Ивановича, (обойдёмся без фамилий). Директором завода работала моя незабвенная супруга Нелли Михайловна, а ваш покорный слуга пахал техником ферментатором и заодно, имея богатый опыт конструкторской работы, помогал модернизации завода.
Само собой, других кандидатур для обмена опытом, кроме меня и Анатолия Ивановича быть не могло и мы уже на следующий день отправились в Тернополь в областной центр НТО за командировочными удостоверениями и небольшой толикой командировочных денег. Получив то и другое, мы обзавелись билетами на "Кукурузник" с маршрутом Тернополь-Симферополь и удобно устроились в креслах. "Кукурузник" взмыл в небо и взял курс на знаменитый полуостров, белые от снега равнины Украины быстро сменились серой оттаявшей землёй Юга с чётко обозначенными клетками сельхозугодий. Не успели мы налюбоваться видами под крылом самолёта, как наш "небесный тихоход" уже коснулся взлётно-посадочной полосы симферопольского аэродрома. По прибытии мы сразу отправились на симферопольский табачный завод. Директором завода, был наш старый знакомый, ранее работавший директором завода в Кызыл-Кия. Само собой встреча земляков была тёплой и неформальной. Мы даже "пригубили" коньячку из директорского сейфа, в заключение беседы, директор вызвал секретаршу и приказал найти снабженца. Снабженец был тоже мне знаком, он тоже бывший Кызылкиец.
-Проведи гостей по заводу и устрой в гостиницу. -приказал директор.
Мы пожали директорскую руку на прощание и отправились на небольшую экскурсию по предприятию. Ничего достойного по обмену мы тут не открыли. Завод ничем не отличался от нашего. Для виду, что занят делом я делал некоторые заметки в тетради, задавал вопросы, а в голове сверлила мысль: "Давай, дружок скорей на выход!" экскурсия наконец закончилась и наш знакомый пригласил нас к себе домой:
-Мы с женой живём вдвоём, у нас есть пустующая комната, так что с ночлегом проблем не будет, да и гостям, да ещё таким, мы всегда рады.
Гостеприимство этой семьи было безграничным, блюда вкусными, а напитки крепкими.
Проснувшись довольно поздно, мы с Анатолием Иванычем решили больше не ходить на симферопольский завод, а немедленно ехать в Феодосию на табачную фабрику. Наш друг подвёз нас на своём "Москвиче" к автостанции, мы попрощались и вскоре автобус покатил нас по плуострову в сторону Феодосии.
В Феодосии, мы сразу по прибытии, посетили фабрику, отметили командировки, и договорились с главным инженером о завтрашней "операции" по обмену опытом. Рабочий день уже подходил к концу, главный инженер вызвал человека, который должен был устроить нас в гостиницу и вскоре, мы усталые и голодные сидели в рабочей столовой. За обедом Анатолия Ивановича озарила интересная мысль:
-Виталий Иванович-обратился он ко мне- Я вот подумал немного и решил, что с заданием ты справишься и без меня. Давай сделаем так, я сейчас же уеду в Судак, там в Новом Свете, на заводе шампанских вин работает главным технологом мой приятель по институту, а ты управишься за один день и после завтра в три часа дня я встречу тебя в Судаке.
Я проводил Ивановича до автостанции, ознакомился с расписанием автобусов и вернулся в гостиницу, роль которой выполняла комната в общежитии фабрики.
На следующий день я вместе с работниками фабрики с началом смены был на проходной. Главный инженер, как и было договорено выделил мне человека для глубокого ознакомления с фабричными новинками. Я добросовестно всё записывал, рисовал схемки и набрасывал эскизы, до обеденного перерыва я успел сделать всё, что было необходимо, отметил командировку, а когда стал уходить, человек, знакомивший меня с фабрикой, пожал мне на прощание руку и вручил свёрток.
-Виталий Иванович, прими от меня этот подарок, здесь наши фирменные сигареты "Красноармейские".
Я, естесственно, не стал жеманничать, принял подарок, рассыпаясь в благодарностях попрощался и отправился к себе, развернув свёрток я насчитал ровно пятьдесят пачек фирменных феодосийских сигарет, это был очень щедрый подарок. Немного отдохнув, я решил пройтись к морю. Я не из ценителей архитектуры, поэтому город мне запомнился только набухающими почками на деревьях. С моря дул лёгкий ветерок и поэтому шум прибоя был слышен задолго до приближения к морю. Полюбовавшись на море, корабли на рейде и идущие вдалеке у самого горизонта, я отправился в музей Айвазовского. Картины меня очень впечатлили, я подолгу стоял и перед большими полотнами и перед маленькими. Налюбовавшись картинами я отправился к себе, лёг в кровать и крепко заснул до утра.
Утром я приобрёл билет на междугородний автобус до Судака и через какое то время был уже там. До назначенной встречи с Анатолием Ивановичем было ещё довольно времени. чтобы побродить по окрестностям этого небольшого городка. Конечно первым делом я направился к развалинам генуэзской крепости. Эти развалины производят сильнейшее впечатление, не тем что они собой представляют в качестве архитектуры, а как прикосновение к историческому прошлому этой земли. От них просто веет духом древней Истории Крыма. Побродив у развалин я сбегал к морю на пол часика, а тут и подоспело время встречи.
Анатолий Иванович немного запоздал, но это не имело особого значения и я не стал упрекать начальство в отсутствии пунктуальности. В Новый Свет мы поехали в задрипанном ПАЗике. Обычная грунтовая дорога, радовала обилием камней и колдобин. ПАЗик трясло, подбрасывало и проваливало, восемь километров потянули на сорок, но тем не менее до Нового Света мы добрались благополучно и даже без травм.
Вылезли мы из ПАЗика перед огромным зданием, чем то напоминающим древние шотландские замки. Трёхэтажное здание, стены которого заканчивались зубцами наподобие кремлёвских, впечатляло, хотя с моей точки зрения никакой художественной ценности оно не представляло. Это был замок князя Голицына, в котором нам предстояло прожить цэлых три дня. Толщина стен в замке поражала воображение. Они были толще одного метра и в стенах были устроены огромные ниши.
Апартаменты главного технолога завода шампанских вин располагались на последнем третьем этаже, куда вела узкая, крутая лестница. Из огромной высоты окна, далеко внизу, была видна узкая, глубоко врезанная в берег бухта. Там у при чала стоял по погрузкой корабль.
-Хозяин через пол часика придёт. -обьявил Анатолий Иванович, открывая дверь ключом.
Мы прошли на кухню, где Анатолий Иваныч повёл себя как хозяин. У технолога был холодильник! Иваныч открыл дверцу, достал оттуда какие то продукты, поставил на стол, достал с полки два бокала и налил в них, из графина на столе, полупрозрачную жидкость.
-Ну с прибытием в Новый Свет!
Мы чокнулись и выпили напиток небольшими глотками. Это было вино "Сальватер"-основа "Советского Шампанского". На кухне стояли две бутыли с этим божественным напитком, одна начатая, другая полная под пробку. Бутыли были то ли по восемнадцать литров то ли по двадцать четыре, несметное богатство.
-Я его вместо воды употребляю -сказал Иваныч и наполнил бокалы вновь.
Только мы опорожнили бокалы, как на кухне обьявился хозяин, мы познакомились и уже втроём выпили. Правда меня удивило что хозяин глотнул из бокала всего один маленький глоточек. Потом мне Анатолий Иванович сказал, что друг его совсем не пьёт, но это было потом, а сейчас технолог обратился ко мне:
-Пойдём, я покажу тебе коллекцию.-с этими словами он встал из-за стола и повёл меня в большой зал, где стены были увешаны громадными шторами от пола до потолка, а это пожалуй пять метров, не меньше. Шторы закрывали ниши в стенах и когда хозяин развёл их в стороны я ахнул: в нишу были встроены деревянные полки на которых стояли бутылки, от пола, до потолка. это были иностранные бутылки разных форм, каких я в жизни не видывал и знать не знал, что такие есть на свете. Я не знаю сколько было у него бутылок в двух одинаковых нишах. Но знаю точно, ни один советский "Гастроном" не мог похвастать и десятой частью этого разнообразия.
Там я увидел вина и крепкие напитки о которых только читал в романах зарубежных писателей. Напитки были из многих стран и со всех континентов. Я стоял и смотрел на всё это великолепие, примерно так, как Джорж Буш, будучи в Кремле и увидев карту России открыл рот и так и не смог его закрыть до конца осмотра Грановитой палаты.
Технолог рассказал, что собирать коллекцию ему помогают моряки иностранных судов, в обмен на "Советское шампанское", так что собрать такую коллекцию ему ничего не стоило. Кроме коллекции у него была ещё небольшая кладовка где стояло несколько бутылей большой ёмкости со спиртом. "Сальватером" и армянским коньяком.
-Коньяк мне привозят друзья из Армении, притом в больших количествах. Если бы я ставил эти бутылки на полки то коллекционные вина некуда было бы ставить. Вот я и выливаю содержимое бутылок в большие ёмкости. Ну а спирт добываю на родном заводе, как и "Сальватер"
На следующий день Анатолий Иванович ушёл на завод вместе с хозяином, где собирался поработать на линии, а я отправился побродить по окрестным горам, полюбоваться на море и купить продуктов для питания. Во второй половине дня, Иваныч вернулся с завода, мы приготовили обед и предались пьянству на кухне. Отпили по паре рюмок коньяку, потом по паре рюмок "Сальватера", запили всё это дело каким то вином, оставленным для нас хозяином, потом повторили всё это в обратном порядке и когда технолог пришёл с работы, мы были уже в очень приподнятом настроении и приветствовали его восторженными криками.
Второй день нашего пребывания в замке, мало чем отличался от первого, а утром третьего дня стал вопрос, что нам брать с собой из всего этого винного богатства в дорогу. Задача эта только с первого взгляда казалась простой, но когда перед тобой уравнение с многими неизвестными (вина из коллекции), то решить её очень даже трудно. Приятель Анатолия Ивановича предложил нам с десяток разных вин из своей коллекции, которых было по несколько бутылок каждого, а так же крепких напитков типа разных виски, ромов и прочих. После долгих раздумий мы решили, что везти надо не количество жидкости, а градусы. Для наших жён возьмём по паре пузырей "Советского Шампанского", столько же "Сальватера" а сами обойдёмся бутылкой коньяка и несколькими бутылками спирта. Иваныч с технологом притащили с завода пустые бутылки для шампанского ёмкостью 0,75 литра и мы разлили в них, в соответствии с задуманным, все жидкости, кроме шампанского, которое уже имело заводское оформление. Покончив с этими делами, мы тепло попрощались с гостеприимным хозяином и отбыли в Судак, откуда автобусом в Симферополь на аэродром местных авиалиний.
Купив билеты до Тернополя, мы дождались обьявления о посадке и направились к самолёту. Само собой пешочком от зала ожидания по лётному полю, к скромно ожидающему "кукурузнику". В каждой руке по тяжеленной авоське, режущей кожу на руках. И ведь не сменишь руку: обе заняты. Подходим к самолёту, направляемся к трапу и тут нас останавливает жест пилота следящего за погрузкой.
-Стоп ребята! Ваша ручная кладь больше тянет на багаж. Время ещё есть сбегайте взвесте и оплатите что окажется сверх ручной клади.
-Командир, а давайте всё что сверх ручной клади мы оставим на месте, в пилотской кабине.- с этими словами Анатолий Иванович вытащил из авоськи две бутылки со спиртом завёрнутые в газеты. -Здесь чистый спирт, можете проверить.
Глаза пилота радостно заблестели.
-Верю, верю! Проходите.
Мы влезли в "кукурузник" Поставили свои авоськи в хвосте, самолёт вырулил на взлётную. немного пробежался по ней, подпрыгнул последний раз на кочке и полетел.
Вот и Тернополь. Вылетая из Симферополя мы собирались по прибытии в Тернополь позвонить моей супруге, чтобы она выслала за нами служебную машину, старенькую "Победу", которая больше стояла на ремонте, чем ездила. Но за время нашей командировки, ситуация на Тернопольщине сильно изменилась. Все эти дни стояла тёплая погода и снег резко начал таять, а поскольку мёрзлая земля не могла впитывать воду, то все ручейки, овраги и реки вышли из берегов, заливая окрестности в том числе и дороги. Дорога на Кременец была перерезана талыми водами у посёлка Вышневец и раньше, чем через два три дня о восстановлении движения нечего было и думать. Пришлось на последние рублики покупать билет на самолёт до Кременца. Кроме нас на Кременец есть ещё шесть человек. Мы гуськом проходим по лётному полю, садимся в самолёт и ждём взлёта, но проходит десять, пятнадцать, двадцать минут, а самолёт стоит как вкопанный. Наконец из кабины выходит пилот и просит всех выгрузиться, так как в Кременце раскисла полоса и садится на нём рисковано. Народ загалдел, завозмущался, мол мы билеты купили.
-Билеты можно сдать и вернуть деньги. -сказал пилот.
-А рейс отменяется по прямому указанию или на ваше усмотрение?- поинтересовался кто то из пассажиров.
-Да мы решаем! Вот и решили не рисковать.- сказал пилот и при этом пристально посмотрел в глаза Анатолия Ивановича.
Анатолий Иванович, хоть и был ещё молодой и не совсем обкатанный жизнью, но совсем не дурак и сообразил, что к чему мгновенно. Он встал со своего кресла и направился в кабину пилотов, пилот последовал за ним, Не прошло и двух минут, как Анатолий Иванович вернулся и сказал мне:
-Ну теперь твоя очередь.
Я тоже не был дураком, быстро сбегал в хвост достал два газетных свёртка и отнёс в кабину пилотов. Через некоторое время. после недолгого разговора пилотов с диспетчером наш самолётик резво запрыгал по полю и радостно рванулся в Кременец.
Я так думаю, что симферопольские летуны поделились с тернопольскими о нас и они решили воспользоваться ситуацией, что им вполне удалось. А вот и посадка. Самолёт касается полосы и жидкая грязь воздушной струёй от пропеллера забрызгивает иллюминаторы в салоне, но кабина пилотов впереди и само собой никакого риска при посадке.
звоним из аэропорта моей жёнушке и через пол часа, наша старушка "Победа", принимает нас в свой кузов и мы на всех парах мчимся по самой длинной Кременецкой улице к дому. Так закончилось наше короткое путешествие в Крым.

А отчёт о командировке я составил. Когда я через пару недель после восстановления движения по шоссе Тернополь -Кременец, прибыл в областное управление НТО и вручил отчёт сотруднице этого учреждения, она была изумлена. Отчёт был составлен по правилам, которые я выучил учась в Кызыл-Кийском горном техникуме. На обложке, которой являлась папка с скоросшивателем, крупным чертёжным шрифтом было написано: "ОТЧЁТ", а ниже на машинке отпечатано " о командировке в Крым по обмену опытом". Внутрення часть папки содержала десятка полтора страниц с чертежами схемами и машинописным текстом.
-Боже мой, да вы умница! - воскликнула дама.
-Я такого отчёта никогда в руках не держала. Вот посмотрите какие отчёты составляют наши командированные.- с этими словами она достала папку и подала её мне. Я раскрыл папку, в ней были обыкновенные тетрадные листы написанные от руки, в которых скупо, почти телеграфически было написано: "посетил предприятие (название), познкомился с новинками, которые буду рекомендовать на своём предприятии." Далее шёл перечень новинок, без описания, просто перечень и всё. Ниже подпись.
-Я ваш отчёт теперь буду держать за образец -сказала сотрудница, проливая бальзам на мою душу. Ну а кому не понравится такая оценка труда? Не ищите, таких нет.

КЛЕЩИ

Когда моей дочери Жене исполнился годик, это событие совпало с массовым отьездом депортированных народов, в места откуда их насильно вывезли сталинские сатрапы. Их жилища потеряли очень сильно в цене и нам удалось купить "трёхкомнатную" землянку с "патио", двумя сараями и глиняным забором очень дёшево, всего за семьсот рублей. Район, где мы приобрели собственное жилище, в Кызыл-Кия, назывался в народе Шанхаем. Расположен он был на склонах обширного холма. Жилища представляли собой глинобитные "дома", расположенные один над другим так, что двор вышерасположенного "дома" был вровень с крышей нижнего. Полы в таких "домах" были земляными, а кровля представляла собой намазку из жирной глины замешанной на полове. Такая кровля до очередной намазки могла служить до трёх лет. Как я уже писал выше, наш "дом" состоял из трёх комнат самая большая была крайняя справа, если стать лицом к входу, это была и спальня и трапезная и комната приёма гостей, единственное окно в этой комнате. снаружи возвышалось над частью двора. сантиметров на двадцать и чтобы заглянуть внутрь дома нужно было нагнуться. Короче эта часть дома была просто вырыта в земле. Вход в "здание" размещался по центру и, открыв дверь вы сразу попадали в кухню, где стояла обычная печь с плитой. отапливаемая углём. Кухня была поменьше чем общая комната, из неё вели две двери, одна в большую комнату, другая в маленькую комнатушку без окна, но с полом из метлахской плитки, может она прежним хозяевам служила ванной, иначе для чего плитка? Да и влажность в ней бла настолько высокая, что никаких вещей там нельзя было содержать, ткани покрывались плесенью, а металлические мгновенно ржавели. Вот такая полуземлянка и стала нашим домом на следующие пять лет.
Учёба в техникуме и работа на шахте, не смогли во мне уничтожить сельскохозяйственную жилку. Когда я стал обладателем большого двора и двух больших сараев, то душа селянина не позволила мне оставить эти строения без использования. Я сбегал на базар, купил десятка два цыплят и поместил их в одном сарае, а двор использовался, как выгул. Все щели в заборе, куда могли пролезть цыплята были замазаны глиной и к осени все цыплята выросли без потерь. Петухов мы, конечно, зарубили, кроме одного, самого красивого и на следующий год, наша небольшая куриная стая снабжала нас свежими яйцами. По весне некоторые курочки изьявили желание обзавестись детишками, мы этому не стали препятствовать, а даже наоборот помогли им в этом и через двадцать один день стая пополнилась ещё тремя десятками членов.
Где то в середине лета, когда цыплята подросли и уже взлетали на насест, игнорируя лесенку, по которой они взбирались на него ещё совсем недавно, я стал замечать некоторую вялость у молодняка и снижение яйценоскости у взрослых. Однажды, я поймал курицу и раздвинув перья, увидел целое скопление насекомых, разной величины, крепко присосавшихся к телу несчастных птичек. Что это за твари мне было неведомо. В своём прошлом мне не приходилось встречаться с этой напастью. Порасспросив старожилов Шанхая, я узнал, что это куриный клещ и если его не уничтожить, то на содержании кур можно поставить крест.
Тот, кто не жил в Средней Азии или, конкретно, в одном из уголков Ферганской долины, тот понятия не имеет о том, что скрывается под термином "жара". Я до сих пор удивляюсь как мне удалось прожить там семнадцать лет и не превратиться в бифштекс. То, что сейчас на Кубани называют жарой от двадцати восьми до тридцати пяти по Цэльсию, в Кызыл-Кия мы называли вечерней прохладой. Чтобы как то уменьшить жару, у местного населения вошло в обычай поливать вечером всё вокруг водой: дороги, дворы, глиняные кровли землянок. Вода испаряясь понижает температуру вздуха, тем самым принося маленькую прохладу. Распространен и обычай спать во дворе, чем я частенько пользовался. Железная кровать с варшавской сеткой, всегда стояла у окна большой комнаты и я нередко ложился спать на улице.
Однажды, проснувшись, я почувствовал зуд на правой пятке, присмотревшись я увидел небольшое красное пятнышко от которого и исходил зуд. Хорошенько почесавшись, я наскоро оделся, обулся, перекусил и отправился на автобус, чтобы вовремя успеть на работу. Пятка чесалась, но я не мог остановиться и почесаться, времени было в обрез. На остановке, супротив Дворца Культуры Шахтёров, я вышел из автобуса, далее мой путь до шахты был пешим. Зуд становился нетерпимым и я, отбросив всякую стеснительность к чертям собачьим, снял босоножку и голой пяткой начал драить асфальт на тротуаре. Зуд не проходил весь день. Вернувшись с работы я внимательно рассмотрел место укуса, оно покраснело и распухло и кроме зуда, при придавливании ощущалась боль, как от занозы. Что в тот момент представляли собой мои пятки? Я дома или на рыбалке всегда ходил босиком и подошвы моих ног огрубели настолько, что мало чем отличались от подошв обуви и вот такую шкуру эта тварь прокусила. На ночь я снова лёг спать во дворе, но дал себе установку проснуться среди ночи и посмотреть, что будет. Положил рядом с кроватью фонарик лёг спать. Когда внутренние часы дали установку на пробуждение я встал, включил фонарик и пошарил лучом вокруг кровати. Моему взору предстала интересная картина, к моему ложу из сарая, гуськом ползло десятка полтора клещей. Они растянулись цепочкой от курятника метра четыре в длину. В кровать они ещё не успели забраться. Видимо первый, насосавшийся моей крови клещ сообщил, каким то образом соседям по курятнику, где можно насосаться настоящего деликатеса. Но я им не представил такой возможности. Досыпать я ушёл в дом.
Потом я вывел этих тварей дустом. После первого опыления, земляной пол сарая и особенно у самых стен всё было устлано этими насекомыми, а куры и цыплята набили ими свои зобы, без каких либо последствий. Мало того я и в пыль, где они купались, подмешал дуста и через несколько дней вся моя птичья стая. Бодро бегала по двору, купалась в пыли и продолжила снабжение моей семьи свежими, экологически чистыми яйцами. А от зуда и боли на своей пятке я избавился месяца через полтора. А ведь старожилы уверяли меня, что это клещ куриный и человека не трогает? Может всему виной были мои пятки?

РАКИ

Караванское озеро, местное название топонима, по сути озером не является. Это большой пруд образованный высокой земляной плотиной в узкой долинке не пересыхающего ручья. Находится этот пруд неподалёку от кишлака Караван, отсюда и название пруда. От нашего города (Кызыл-Кия) этот пруд тоже недалеко: километров шесть, семь, так что добраться до него можно и пешком. Пруд был богат рыбой, правда количеством , а не разнообразием. Водились тут сазан, плотва, гольян и пескарь, некоторые наши рыбаки утверждали, что изредка ловили маринку, но за многолетнюю рыбалку на этом пруду и в ручье его наполняющем, мне эта рыба ни разу не попадалась. Самыми желанными для рыбака были естесственно сазан и пескарь. Ловля пескаря более активный вид рыбалки, это постоянная перемена мест: от одного небольшого омутика к другому. Постоянно на ногах, при палящем солнце, на ручье не спрячешься в тени деревьев, там их попросту нету. Но зато улов в любую погоду обеспечен, да и по вкусовым качествам эта рыбка настоящий деликатес.
На этот пруд я часто брал с собой на рыбалку свою шестилетнюю дочь. Мы вставали с утра пораньше, наполняли большую кирзовую хозяйственную сумку едой и водой и отправлялись на дорогу Кызылкия -Ош, там садились на попутку и высаживались в поле у тропинки ведущей к пруду. До пруда оставалось пройти километр пешочком, но неподалёку от пруда приходилось сворачивать в камышовые заросли, где мы прятали наши удочки. Тогда складные бамбуковые удочки были большой проблемой, их днём с огнём было не сыскать в наших магазинах. Счастливыми обладателями этих снастей были отдельные личности побывавшие по путёвке в черноморских домах отдыха. Мы добывали свои удилища на местах. В высоченных зарослях камыша, ниже плотины, без проблем можно было найти толстую метра четыре в длину и ровную, как стрела камышину. Таким удилищем можно было вытащить и сазана до двух кил весом и пескаря в десять-пятнадцать грамм. Такое удилище было исключительно лёгким, что позволяло моей малышке дочке без труда справляться с ним.
Пруд был довольно глубоким, с почти отвесными берегами с трёх сторон. Со дна его била пара ключей с очень холодной водой, за которой мы ныряли, чтобы напиться ибо вода в пруду и ручье была тёплой. Итак, по выходным дням, мы ходили с дочкой на пруд, ловили пескарей, вечером всем семейством освобождали их от чешуи и внутренностей и жарили на большой сковородке. Сказать что это было вкусно, значит ничего не сказать. Ходили мы ходили, а тут и отпуск мне дали, конечно путёвкой меня профсоюз обделил и Чёрное море осталось в мечтах, а Караганда, где жил мой братишка, а рядом в Темир-Тау, родня по матери, да и вокруг Караганды, по казахстанским степям разбросаны русские селения, где в незапамятные времена поселились наши предки и живут до сих пор, были рядом. Родни там было немеряно я знал только ничтожно малую их часть Вот и пришла на ум хорошая идея:
-А не махнуть ли нам доча в соседнюю республику, на родных посмотреть, да и себя показать?
Ну какой ответ я мог получить на это предложение? Ясен пень, только:
-Урааааа!
И мы поехали. Вернее полетели. "Кукурузник" "АН-2" быстренько нас доставил с местного аэродрома в Ташкент, где мы без особых трудностей пересели в самолёт на Караганду и вскоре уже сидели за гостеприимным столом своих родных.
На следующий день, нас пригласила в гости моя двоюроная сестра Рая. Она жила в тот момент в Темир-Тау в пятиэтажке, расположенной в полутора сотнях метров от Темиртаусского водохранилища, в котором водилась разнообразная рыба, но особенно много было окуня. Муж Раи литовец по происхождению и "фашист" по убеждениям, со слов Раиного папы дяди Дёмы, в качестве добровольца спасателя зарабатывал себе несколько лишних дней к отпуску на спасательной станции. Станция представляла собой небольшой домик нам берегу водохранилища, где жил и, одновременно работал сторожем и спасателем, местный пьяица. У него на причале стояли две лодки. Одна большая, с мотором, для спасения утопающих и маленькая,гребная плоскодонка, способная перевернуться даже на маленькой волне. Деньги на выпивку мужик зарабатывал выращиванием навозных червей для продажи рыбакам стоили они очень дорого. Я, например, расплатился за десяток, среднего размера червячков, бутылкой водки. Правда лодку он нам дал бесплатно, кроме того в лодке валялось штук пять или шесть удочек для подлёдного лова, все они были с мормышками, показал как маленькими кусочками цеплять на мормышки червячков и, под конец сказал:
-Когда черви кончатся, ловите на окунёвый глаз.
Мы сели в лодку, я сел за вёсла и мы отплыли к середине водохранилища. Забросили снасти, я с одного борта дочка с другого и пошла работа. Рыба хватала жадно, одна за другой, в основном это были окуни величиной с ладонь или чуть больше, иногда попадались такие же мелкие язи, пока были черви. Черви кончились довольно быстро и мы перешли на окунёвый глаз или просто на кусочки рыбы. которые я нарезал ножом. За три-четыре часа, которые мы провели на воде, мы натаскали целое ведро рыбы.
Само собой вечером был пир и наш улов на столе тоже был не лишним.
На третий день мы с дядей Дёмой и "фашистом" Степанасом, по нашему со Стёпой и моим братом Борей, вышли на водохранилище с небольшим бредешком. Каждый заход приносил нам с десяток мелких окуней и десятка два раков. окуней мы бросали в железное ведро с крышкой, а раков в большой мешок. Когда ведро наполнилось окунями, мешок тоже был полон под завязку. Темиртавцы раков есть не захотели и мы с братишкой уехали в Караганду, к нему домой, оставив мою дочь у Раи
В то время брат был ещё не женат и жил у мамы. Раков мы высыпали в ванну, скользкие борта которой не давали им разползтись по квартире. Попросили маму наварить нам как можно больше этих существ, смотались за пивом. Пока мы бегали за пивком, раки, уже готовые, были поставлены на стол, в большой алюминиевой, почти ведёрной кастрюле. Мы с братишкой беседовали, попивая пивко и заедая его раками. Вскоре перед каждым из нас выросла гора раковых останков. Кастрюля пустела, а пива у нас было ещё прилично. Мама уже давно легла спать, пришлось самим ставить кастрюлю на плиту и варить раков. Вот тут, за столом, мне и пришла в голову идея: завести в Караванском озере темиртаусских раков. Этой мыслью я поделился с братом и мы почти до утра обсуждали эту идею, пока не убедились, что она, хоть и рискованна, но вполне осуществима.
План был прост: садимся в Караганде в самолёт, раз... и мы в Ташкенте, там садимся на кызылкийский рейс, через два часа и вот уже Кызыл-Кия, а там до Каравана раз плюнуть и раки начнут осваивать новый дом. Довольные собой, мы прикончили остатки пива и улеглись спать.

В последний день, перед отьездом, мы с братишкой снова поехали в Темир-Тау и побродили с бредешком по отмелям водохранилища. Опять мешок раков и ведро окуней. В Караганде мы высыпали раков снова в ванную, а утром, перед отьездом в аэропорт, половину из них отловили в мешок. Проблем при погрузке в самолёт никаких, спокойно зашли, мешок с раками и маленький чемодан с одеждой и гостинцами я отнёс в хвост самолёта и бросил на пол, рядом с вещами других пассажиров, а сам уселся в кресло рядом с дочкой. Никто не заставлял открывать чемоданы или развязывать мешки. Один из пилотов просто следил, чтобы багаж не превышал разрешённого веса. Самолёт выруливает на полосу, короткий разбег и мы в небе. Всё складывается просто замечательно, мы взлетаем по расписанию, в Ташкенте солнце, в Кызыл-Кия то же. Вот и посадка! Мы выгружаемся из самолёта и направляемся к кассам. Тут и встречает нас первая неожиданность, не предусмотренная нашими, с братишкой планами: билетов на единственный рейс в Кызыл-Кия нет. А я был уверен, что проблем с посадкой на этот рейс не будет. Дело в том, что несмотря на маленький самолёт (десять пассажирских мест), пассажиров для заполнения мест всегда нехватало и у меня даже в мыслях не возникала ситуация при которой я окажусь без билетов. А дело было в том, что в это время, в Ташкенте проходил какой то профсоюзный семинар и делегация из Кызыл-Кия возвращалась в родной город на этом самолёте.
Начинало поджаривать, я развязал мешок, взглянул на раков, раки были живы, но движения их были замедленными. Раков надо было спасать от жары. Мы сели в автобус до ж.д. вокзала и вскоре уже сидели в на скамейке в тени дерева, неподалёку от фонтана, на привокзальной площади. Фонтан, слава богу действовал и в его чаше весело журчала прохладная вода, которой люди, ожидающие поезда, время от времени, ополаскивали мокрые от пота лица.
Раки мои уже почти не подавали признаков жизни и я решился. Я развязал мешок и высыпал раков прямо в чашу фонтана. Сначала раки почти не подавали признаков жизни, но минут через десять -пятнадцать они начали плавать и делать попытки выбраться из фонтана, приходилось бегунов силой возвращать на место. Вскоре у фонтана собралась толпа народа, большинство собравшихся вообще никогда не видели раков, разве что на картинке, толпа весело обсуждала увиденное, задавала множество вопросов, я как мог отвечал. Дочка, без всякой боязни, хватала пытающихся удрать за панцырь и водворяла их на место. Слухи о наших раках расползлись по окрестностям и вскоре передо мной появился молодой человек:
-Здравствуйте! -обратился он вежливо ко мне. -Это вы хозяин этих животных?
-Да, я. -ответствовал я, пытаясь понять что этому человеку нужно.
- Я директор привокзального ресторана и хотел бы купить ваших раков.
-Я бы с удовольствием продал бы вам их, но они предназначены для другой цели.
-Я вам дам хорошую цену! -потом после паузы: -Очень хорошую цену!
- Дорогой, ну я же сказал вам, что они предназначены для другой цели и я просто не имею права их продавать вообще, независимо от суммы.
Он отстал, но ещё несколько раз, в течение какого то времени пытался уговорить меня, попытки ни к чему не привели.Так мы провели изнурительный день до десяти часов вечера, когда сформированный в Ташкенте состав Ташкент-Наманган был подан к перрону и толпы пассажиров, давя друг друга рванули к вагонам. Мы с дочкой собрали раков ещё перед подачей поезда и подхватив поклажу направились к своему вагону, там тоже была огромная толпа пассажиров, с огромным багажом в виде мешков, тюков, огромных чемоданов. Кое как, с большим трудом, мы, наконец, протиснулись к своим местам, вагон плацкартный. Здесь уже толпилась куча народу вдвое больше чем мест. Жара стояла невыносимая, одежда всех, без исключения людей была мокрой и издавала неприятный запах. Наше место было нижним, кое как мне удалось где уговорами, а где и при помощи силы освободить свою полку и сложить на ней багаж. Не могу сказать сколько времени этот ад длился и как вообще мы все умудрились выдержать, но вот поезд тронулся, потихоньку всё рассосалось и только тут я вспомнил про раков. Развязал мешок, без боязни быть укушенным сунул туда руку, шевеления масс не последовало. Вытащил одного, бусинки глаз не побелели, да и ус шевельнулся. Значит ещё есть надежда, если выставить мешок за окно, навстречу ветру. Пытаюсь открыть окно, прилагаю неимоверные усилия, тщетно, окно словно вбито гвоздями в вагонную стенку и не поддаётся. Прошу мужиков помочь. нам ведь тоже глоток свежего воздуха не помешает, втроём налегаем и оно поддаётся, появляется узкая щель, а затем и рама опускается совсем. Я выбросил мешок в отверстие и привязал верёвочку к скобе. Проводница принесла постельное бельё, мы постелили, матрацы и упали в сон. К Горчаково, мы подьезжали ранним утром. Жары в вагоне, как небывало. Я быстро собрал постельное бельё и отнёс проводникам, и тут же поезд подошёл к перрону. Я отвязал мешок и втащил его в вагон, от мешка шёл какойто запах, но я не стал развязывать а вместе с чемоданом и сонной дочкой выставил его в тамбур. Поезд остановился мы сошли на перрон, я попросил дочь постоять с чемоданом, а сам направился в привокзальный туалет, развязал мешок и моему взору предстала безрадостная картина: все раки сдохли. Я высыпал их в туалетное очко, вернулся на перрон и сообщил дочери о том, что наша затея провалилась.

(no subject)

СВОБОДУ НОДУ И НАРОДУ

Всероссийский Гений
Фёдоров Евгений
В кресле депутата восседал
И в тоске и в муках
Он в очках по буквам
Нашу Конституцию читал.

Двадцать лет проплыли!
Женьку осенило,
Что то с Конституцией не так!
Между строк упрямо
Чёрный лик Обамы
И крутой пиндосовский кулак.

Мы уже не сами
Правим парусами!
Мы давным давно под колпаком!
Наши президенты.
Это их агенты
Ими управляет Вашобком.

Без большого шума
И ЦБ и Дума,
И премьер и даже президент,
Против них бессильны
И сдают Россию
В каждый предусмотренный момент.

И по их закону
Пятая колонна
Хочет замутить простой народ.
Мы в кулак всю волю
Гадам не позволим!
Создадим тусовку под названьем НОД.

Пусть враги узнают,
Чьё над нами знамя,
Кто под ним шагает, твёрдо ставя шаг!
Впереди морковка
Ширится тусовка.
Над Россией реет наш свободный стяг.
__________________

Детские "шалости"

В один из воскресных дней, руководство конезавода решило провести коллективный отдых, работников конезавода и их семей. С этой целью, на конезаводском ипподроме решили провести скачки. Но мне кажется, что начальство просто решило совместить приятное с полезным. Дело в том, что в ближайшее время намечались республиканские соревнования, а без наших рысаков они были просто немыслимы. Скачки рысаков это сногсшибательное зрелище!
На конезаводе выращивали орловских рысаков для нужд Советской Армии, в те времена ещё существовали кавалерийские части и наш завод поставлял им великолепных, молодых коней. Я до сих пор помню наших племенных красавцев. Жеребец "Друг", абсолютно чёрный с белыми носками на всех четырёх ногах и белым пятном на весь лоб, жеребец "Лондон" серый в яблоках, бурая кобыла "Домна".
Подготовка к соревнованиям шла каждый день, жокеи, как правило это подростки маленького роста, ходили на тренировку, как на работу и получали зарплату. Тем, кто интересовался скачками посмотреть на тренировки проблем небыло. Само собой только той части населения, которая не была занята на работах. Но тренировки это малопривлекательные будни, другое дело генеральная репетиция, когда на беговую дорожку выходит целая группа колясок-качалок, с красавцами рысаками, прославившими наш завод на всю страну.
Вот на такую репетицию и собирался народ в то замечательное воскресное утро. Наши сельские красавицы, обильно посыпали пудрой, задубевшую, на палящем солнце и иссушающем ветру, кожу лица, надели самые цветастые косыночки, ситцевые кофточки в горошек, юбчонки одноцветные. На ножки с трудом напялили туфельки на низком каблуке и прихватив с собой, кто орущих сосунков, кто пацанят ходячих, не забыв при этом и небритую вторую половину, отправились на ипподром, расположенный в поле, в полукилометре от посёлка. Практически всё население, включая и пацанву собралось на ипподроме. Мои родители, брат и сёстры тоже ушли на зрелище, а я остался дома в наказание за какой то проступок.
Я думал, что я единственный, кто остался в посёлке, если не считать, кур, собак и всякий мелкий скот, а оказывается нет, были и кроме меня не допущенные к зрелищу. Их было четверо десятилетних пацанов. Я был один, если не считать героев очередной повести, в которую я, по обычаю своему, провалился сразу, как только она оказалась в моих руках. А вот их судьба свела вместе. Представьте себе пустое селение, по середине которого стоит группа пацанов полная сил и энергии и не имеющая выхода этой энергии вовне. На свет немедленно рождаются самые невероятные проекты, отвергаемые один за одним, пока один из них не становится приемлимым для всех и начинается его немедленное воплощение. Последнее предложение:
-Пошли на баз, воробьв ловить!
Было принято всеми и пацаны отправились на самый край посёлка, где вдоль дороги ведущей на пятую ферму и были расположены эти самые базы. Название "баз" применяемое к низким одноэтажным зданиям большой протяжённости, крытым соломой и предназначенным для содержания крупного рогатого скота, я больше нигде не встречал.
Вот и самый последний баз. Совершенно пустой, жильцы ушли на летние выгулы, в помещении сухо и даже запахи сопровождающие его постояльцев выветрились и не щекотали ноздри. В десятки окон, без стёкол и распахнутые настежь ворота с обоих торцов, непрерывно сновали воробьи с насекомыми в клювах. На наклонных балках стропил, воробышки понастроили сотни гнёзд, откуда выглядывали желторотые птенцы и орали дикими голосами требуя пищи. По всей длине база стоял такой шум, что хоть затыкай уши.
Несущие балки стропил, по середине подпирались столбами, они то и служили приспособлением для влезения на балку, оттуда по распоркам к наклонным балкам и к доступным гнёздам.Для десятилетних мальчишек взобраться таким способом под крышу не было никаких проблем, но и часто слезать и вновь влезать тоже небыло никакой охоты. Поэтому, пацан под балкой, разоривший уже не одно гнездо и слегка уставший, да ещё загоревшийся желанием раз другой затянуться самосадом, не стал спускаться вниз, а попросил друзей бросить ему спички, бычок у него был за ухом. С какого разу он поймал кидаемый ему коробок история умалчивает, но поймал! Проявляя чудеса акробатики зажёг спичку, затянулся дымком окурка и швырнул, недогоревшую спичку в сторону. Стороной оказалась соломенная крыша между двумя стропилами, хоть и близко, но не достать. Сухая солома вспыхнула, как порох и огонь начал быстро распространяться. "Поджигатель" скользнул по столбу вниз со всей скоростью на которую только был способен и рванул вслед за тройкой, уже приближающейся к воротам, догнал их, первым выскочил из ворот и, не оглядываясь, припустил к дому. Отставшие, между прочим, поступили так же. Все надежды были на то что никто, в связи со скачками, не заметил их похода за воробышками, и "А мы никму, ничего не скажем". Наивные они не знали, что всегда и во все времена кто-то следит за вами. Вот этот кто то, тоже не пошедший на скачки, увидел бегущих пацанов и дым, поднимающийся над базом. Он выскочил из дома, прибежал к конторе, где висел рельс и начал лупить по нему железякой. Рельс, выдавал в окружающую среду тревожные звуки, не соблюдая никаких признаков гармонии и всем стало понятно: в село пришла беда. Чёрные клубы дыма тот час подтвердили эту догадку. Скачки были прерваны, народ устремился, кто домой, кто к источнику дыма. Пожарные, а это была добровольная дружина, побежали запрягать лошадей в конную пожарку. В одном из рассказов я говорил об этой пожарке всколзь, остановлюсь на ней поподробнее. Четырёхколёсная бричка с низенькими бортами с широким днищем на котором стояла железная бочка с водой, помпа выкрашенная суриком, брезентовый рукав с наконечником, пара багров, топор, лом. Таков был основной экипаж пожарки, в дополнение к нему была повозка-бочка на колёсах. Бочка была большая, может на тонну, а то и больше воды. Да, ещё в главном экипаже была пара брезентовых роб с капюшоном и железные каски.
Когда пожарные повозки прибыли к месту пожара, половина мужского населения и вся пацанва, кроме "поджигателей" была уже там. Я тоже примчался туда одним из первых, когда звенящие вопли рельса оторвали меня от участия в приключениях героев книги. Герои могут подождать, я к ним вернусь в любое время, а пропустить такое зрелище как пожар, равносильно преступлению, и я со всех ног полетел к зовущим клубам дыма. Огня было море, подойти к базу даже на десять метров было невозможно, я уж не говорю про потушить. Понимая это наши пожарники действовали без спешки, раскатали рукав, подсоединили его к помпе, покачали помпу до полного заполнения рукава водой и стали ждать, когда огонь несколько ослабеет и можно будет подойти к очагу настолько, что можно до огня будет достать струёй. Такое время настало, когда вся солома выгорела и горели только деревянные части крыши. Тут и нашлась работа всем и пожарным и зевакам, струёй воды сбивали пламя со стропил, мужики баграми сбрасывали их на землю, оттаскивали от база в сторонку и заливали тлеющие брёвна водой. Это было уже мало интересно и я покинул место пожара. Дома оказалось что я прожёг дырку в штанах и сильно болел волдырь на кисти правой руки полученный при пожаре. На волдырь никто не обратил внимания (сам виноват, сам и терпи) а вот за дырку в штанах получил нагоняй, потому что:
-Где я найду лоскут на латку такого цвета?
К вечеру весь посёлок знал, кто поджёг баз, говорили об этом почти шёпотом.
-Ой, что будет! Что будет?
Те, которые знали что будет, приехали утром. Их было трое, с суровым выражением лица и неподкупной внешностью. Один был в форме, двое в штатском. День был рабочий. Но в конторе, для работы прибывших выделили кабинеты и вся контора на этом основании получила неожиданный выходной. Народ в лице домохозяек и других, нерабочих категорий типа поселковой детворы тоже с утра стали подтягиваться к конторе. Делали вид, что не любопытство привело их сюда, а неотложные дела, лузгали семечки и строили догадки кому и сколько присудят. Наконец "поджигателей" привели в контору и поставили под охрану человека в форме. Штатские заседали в кабинете директора, который имел вход непосредственно с улицы, хотя находился под одной крышей с остальными кабинетами. Народ уже замучился ожиданием, когда наконец, первого преступника вывели из конторы и подвели к дверям кабинета директора. На пацана было жалко смотреть, лицо его опухло от слёз, испуганные глазёнки бегали по толпе, словно выискивая путь к бегству. Дверь за ним захлопнулась и раскрылась только через час из неё вышел пацан, до того измятый, словно по нём проехал каток он заревел сразу, как только вышел из кабинета. Мы думали, что его сейчас отпустят к родителям и мы разузнаем что там и как, но его снова отвели в контору. Вскоре нам надоело торчать у конторы и мы разбежались, кто куда. "Поджигателей" колбасили до позднего вечера и только к ночи родителям разрешили забрать своих чад домой. "Чекисты", как потом мы узнали, были именно они, тут же покинули наше село и больше к нам не возвращались. Что и как было в дальнейшем я не знаю ибо нас, пацанов, эта история интересовала не больше трёх дней. На следующий день, мы подробно распросили виновников этой истории о подробностях допроса. Ребята рассказали что распрашивали их обо всём, о родителях, родственниках, знакомых, учителях и в промежутках непременно задавали один и тот же вопрос:
-Кто тебя заставил поджечь баз?
Все отвечали:
-Никто не заставлял, всё получилось так, как мы рассказали.
"Чекисты" делали вид, что поверили и начинали интересоваться соседями допрашиваемого и вновь, без всякой связи с предыдущим, задавали всё тот же надоевший вопрос:
-Кто заставил?
Наши ребята, насмотрелись фильмов и начитавшись книг о том, как вели себя революционеры, партизаны, подпольщики и даже урки на допросах, вели себя соответственно и никого не выдали (шутка юмора). Короче версия с "диверсантами" у чекистов не прошла и все виновники пожара остались на свободе.
Хотелось бы к этому рассказу добавить некоторые собственные наблюдения по поводу воробьёв.
Раньше я как то не задумывался об этой неприметной птичке: ну скачут там себе по двору, огородам, ветвям, иногда становятся добычей наших кошек, летают небольшими стайками в несколько десятков, ну иногда сотен особей и всё. В детстве мне приходилось наблюдать стаи заполнившие пол неба от горизонта до горизонта, не знаю сколько их там было точно, но думаю не меньше миллиона, а может и больше. Такие скопления этих птичек, напоминавших грозовую тучу бывали редко, а вот стаи в виде огромного шара в сотни тысячь птиц, были у нас обычным явлением. Интересно было наблюдать за таким "шариком". несмотря на то что он состоял из огромного числа особей, он вёл себя и действовал, как единое целое: менял направление полёта, сохраняя форму, менял скорость полёта, потом вдруг, рассыпался веером и вновь собирался в шар. Я думаю. что сегодня нет таких огромных воробьиных стай это результат человеческой деятельности, как впрочем и то что они были тоже этот результат.
В описываемое мною время, содержание животных по всей стране было в основном в постройках подобных базу в моём рассказе. Баз представлял для воробья основу для размножения, возможность строить большое количество гнёзд под надёжной, непромокаемой крышей и безопаснось. Базы всегда строились на окраинах и такие хищники, как домашние кошки не посещали эти места. Воробьи делают несколько выводков за сезон, так что количество птиц в стае напрямую зависит от количества гнёзд в округе.
Сегодня, помещения для содержания скота. не представляют воробьишке ни одного шанса построить гнёздышко, жилые дома покрытые железом тоже не годятся для этой цели, вот и уменьшилось поголовье этой птички.

Яшка

В пяти-шести километрах от конезавода располагалось большое село, современного и прежнего названия которого я не знаю, но во времена моего жития в тех краях оно называлось "Племхоз им. Фрунзе". Село было довольно большое. Сколько в нём было жителей я не знаю, но судя по школе десятилетке, в которой было не менее трёх седьмых, восьмых и др. классов, народу было много. Кроме школы и клуба со стационарной киноустановкой, в селе был рынок или просто базар. На базаре, который работал только по воскресеньям, продавалась и покупалась в основном сельскохозяйственная продукция, в том числе и всякая живность с личных подворий крестьян.
В один из весенних дней, в воскресенье, отец выпросил у руководства совхоза подводу и я с ним поехали на базар. Не помню зачем мы туда поехали то ли продать что то, то ли купить. Но хорошо запомнилось, как мы с отцом ходим по скотскому базару (это место, где продавали живность от домашней птицы до крупного рогатого). Отец впереди меня шкандыляет на костылях (правую ногу ему недавно ампутировали), а я плетусь сзади, мне нисколько не интересен скотский базар. Я бы предпочёл пройтись по торговым рядам, где продавалась продукция ремёсел и всякие сладости в виде леденцов. Леденцы были кустарного производства, но очень красивые, точные копии рыбок, зайцев, петушков и раскрашенные всеми цветами радуги. Там же продавались "пугачи"-точные копии револьверов раскрашенные яркими красками. К пугачам продавался и боеприпас: так называемые пробки, которые вставлялись в револьвер, нажимался курок, раздавался довольно громкий хлопок и сизое облачко дыма поднималось над оружием. Ещё там торговали разными кустарными игрушками, в том числе и механическими: клюющими цыплятами, рубящими дровосеками, пилящими мужиками и проч. в том же духе
Итак мы плетёмся по скотскому базару. Отец временами останавливается интересуется ценами, а я нетерпеливо переступаю с ноги на ноги. Вот мы подходим к цыгану, который держит за уздечку ишака. Папа уже проходит мимо цыгана с ишаком, не останавливая взгляда, и в этот момент цыган хлопает отца по плечу.
-Эй, дорогой, зачем мимо проходишь? Ты посмотри, какой хороший ишак! Даром отдаю! Купи век благодарить будешь!
Ишак равнодушно смотрел на окружающее и помахивал хвостом. Был он, прямо скажем не ухоженным, шерсть, кое где свалялась и имела неприятный вид. Отец остановился, ну и я вместе с ним. Цыган мгновенно уловил некую заинтересованность и тут же начал расхваливать достоинства ишака.
-Ты не смотри што маленький, он сильный. Будет тебя возить, куда захочешь, куда на костылях ты не дойдёшь.
С этого момента я тоже заинтересовался ишаком. "Точно,- подумал я -цыган дело говорит."
Цыган словно прочёл мои мысли.
-Вон пацан у тебя уже большой, будет тебе с ишаком двойным помошником. Ишак молодой, здоровый, посмотри какие зубы.
С этими словами, цыган захватил руками верхние и нижние губы ишака обнажив белые, ровные ряды зубов. Я конечно ничего не понял, какое отношение имели зубы к нашему разговору, но думаю и папа тоже.
-Папа, давай купим-сказал я, почувствовав что отец склоняется к покупке.
-Вот видишь дорогой, даже пацан понимает как тебе нужен ишак!-воскликнул цыган.
Отец сдался и начался торг. Оказалось, что вместе с ишаком продаётся тележка и сбруя. Через пол часа взаимных уступок ударили по рукам, ишака запрягли в тележку, я сел в неё, мне вручили вожжи.
-Ну, ехай домой.-сказал цыган со слезою в голосе. -Яшкой ишака зовут, запомнил?
-Запомнил-ответил я и шевельнув вожжами крикнул:-Но, но Яшка!
И Яшка пошёл.
За всю дорогу, до самого дома, Яшка послушно откликался на вожжи только у самого вьезда во двор с улицы, встал как вкопаный и не хотел заезжать. Пришлось вылезти из тележки, взять Яшку под узцы и он спокойно последовал за мной во двор.
Я начал его распрягать и как только снял хомут и обе мои руки оказались занятыми, Яшка укусил меня за предплечье. Я тут же ответил ему ударом кулака по морде, вложив в этот удар всю силу на которую был способен. Яшка всё понял, с первого раза, он сообразил что я его новый хозяин и со мной нужно быть вежливым. Больше он никогда не позволял себе таких фокусов, хотя остальных домочадцев и даже животных нашего двора покусывал иногда. Короче, мы поняли друг друга.
Яшка действительно оказался отличным помошником. Как только закончились занятия в школе, я ежедневно, с утречка пораньше. запрягал Яшку в тележку и выезжал на заготовку сена километра за два от конезавода. Там, по склонам широкой балки, росла высокая, сочная трава и я, где косой, где серпом накашивал её на пару тележек сухого сена, как минимум и отвозил его во двор, где за лето образовался высокий стог сена из душистого разнотравья. Ну это рутинная работа и не стоит на ней подробно останавливаться. А вот о Яшкиных выкрутасах. пожалуй и стоит немного рассказать.
Яшка, через некоторое время, после покупки. выглядел совсем по другому. Я выдрал из его шерсти все свалянные в кошму ошмётки, расчесал шерсть большим гребнем, щёткой смоченной в растворе хозяйственного мыла вычистил шкуру и засиял мой Яшка, как новогодняя ёлочная игрушка, правда мышиного цвета. Работой он перегружен небыл, поэтому пополнел и его тянуло на всяческие игры. Когда мы на день оставались дома или пораньше перевозили наработанное домой, Яшку привязывали на длинной верёвке к колу вбитому в землю, где он пасся на сочной траве. Иногда ему удавалось выдрать кол и тогда начиналось представление. Когда я приходил, чтобы отвести его домой и оказывалось, что Яшка уже совсем не там, где был привязан мною, а вообще чорте где от того места. Я подходил к нему и когда уже совсем был рядом с колом, к которому была привязана верёвка, Яшка делал прыжок в противоположную от меня сторону и отбежав метров на десять, опять принимался за траву. Я предпринимаю ещё несколько попыток. результат тот же. Я иду на всякие хитрости, но Яшка, делая вид, что он занят поглощением еды, бдительно следит за каждым моим движением и успевает в последний момент оставлять меня с носом. Я начинаю уговаривать строптивую скотинку ласковыми словами:
-Яшенька, иди сюда, дам корочку. - А корочка (лакомство для Яшки) у меня в кармане. Но Яшка делает вид, что не понимает о чём речь и продолжает меня третировать. Вот дна из хитростей, кажется мне удаётся, я подхожу к колышку задним ходом, надеясь таким образом обмануть Яшку, вот я уже у самого колышка и стремглав бросаюсь на него, но колышек буквально выскальзывает из моей руки.
Всё, я сдаюсь, сажусь на траву и чуть не плачу от бессилия. И тут Яшка, как ни в чём не бывало подходит ко мне и тянется к карману, где лежит лакомая корочка. Он прижимается головой к моему плечу, я обнимаю его за шею, выдаю ему лакомство и мы идём домой.
Яшка не был приучен к верховой езде, но мне очень хотелось появиться перед пацанами верхом на собственном скакуне и я когда никого не было видно, начал делать попытки оседлать Яшку. Попыток было не счесть, синяков и ушибов на моём теле тоже, но Яшка не давал себя покорить. Я уже совсем отчаялся, но однажды, после очередного Яшкиного броска, когда я лежал на земле, он подошёл ко мне и губами коснулся моего тела я понял, что Яшка согласен стать верховой лошадкой. Я встал и взобравшись ему на спину сказал:
-Но, но Яша!
Проехав верхом несколько метров, я слез и угостил Яшку. Ездить верхом я на нём практически не ездил, верховая езда, както не привлекала меня, хотя все пацаны конезавода не упускали случая покататься верхом на лошади.
Была у нас с Яшкой ещё одна тайна. Вдоль балки, на которой я заготавливал сено, была расположена совхозная бахча. Поле было большое и охраняемое. Шалаш сторожа находился на противоположном от меня конце поля. Я знал, что там сторожит крутой дед и у него всегда наготове ружьё заряженное крупной солью, так это было или нет, но дед точно был и ружьё тоже. С моей стороны, у края поля, вдоль всей балки выросли заросли лебеды высотой в человеческий рост. Лебеда скрывала нас с Яшкой и сторожу в голову не приходило, что там за лебедой с раннего утра два сельских труженика занимаются заготовкой сена. Яшка, на дне оврага неподалёку от тележки, лежит или щиплет травку, я по склонам, скрытым от взора сторожа жну или кошу траву, или сгребаю уже высохшую. Высоко в небе поёт жаворонок, он взобрался так высоко, что я с трудом нахожу его маленькую фигурку в небесной синеве. Пора и полакомиться арбузным соком. Я подхожу к "лебединой" полоске, ложусь на землю и ползу продираясь, сквозь толстые стебли лебеды, к бахче. Сорняки там и сям разбросанные по полю скрывают от меня сторожку и я надеюсь, что и сам надёжно укрыт от взора сторожа. Подползаю к арбузам, которых много перед глазами, присматриваюсь к корешкам, которыми плоды крепятся к ботве и по ним определяю степень зрелости арбуза. Срываю три арбуза и лёжа качу их перед собой в к балке. Вот я и на дне оврага. Споласкиваю руки в ручье, кулаком разбиваю арбуз и руками выбираю серединку, самую лакомую часть. Остальное сьедает Яшка.
Раньше, до конезавода, мы жили в горном селении Кок-Сай, где ишаки, лошади и верблюды встречались повседневно и были составной частью местного пейзажа. В конезаводе ишаков и верблюдов небыло. Видимо мой Яшка был пионером. Само собой, в конезаводе выращивали лошадей и мимо посёлка временами перегоняли табуны молодых лошадок на новые пастбища. В один из таких дней, наш Яшка, привязанный, как всегда, к колышку, спокойно пощипывал травку. Вдруг в поле раздался нарастающий рокот, это табун молодняка мчался галопом, направляемый всадниками к новому пастбищу. И тут, молодые лошадки увидели нашего Яшку. Табун остановился, как вкопанный. Молодёжь с интересом пялилась на Яшку, а он воодушевлённый вниманием публики, начал выплясывать замысловатые па. То становился на задние копыта, а передними сучил перед собой, то наоборот падал на передние, высоко взбрыкивая задними, то ложился на спину и перекатывался по траве. Молодняк подходил всё ближе и ближе, не обращая внимания на крики табунщиков. Они уже взяли Яшку в полукольцо. Я видел по их глазам, что намерения у них совсем не добрые, некоторые скребли землю копытами. Видимо Яшка тоже это почувствовал и бросился в атаку с криком:
-Иа...иа...
Боже, что тут началось: табун развернулся на сто восемьдесят градусов и рванул туда откуда только что пришёл и через минуту, только затухающий рокот от копыт удирающего табуна, напоминал о происшествии. Яшка ещё пару раз победно протрубил и принялся щипать траву.

Дым без огня.

Я уже писал как-то об учебном военном аэродроме в 2-3 км от восьмидесятого конезавода, там я описывал лётные учения курсантов на истребителях "Як-3" и "ЛА-5", но это было не единственное предназначение этого аэродрома. Время от времени там происходили крупные учения со стрельбой по воздушным и наземным целям, с высадкой десантов и пр. сопутствующими элементами. Мы, пацаны конезаводские, воспринимали эти дни, как подарок, как продолжительный, завораживающий спектакль, под открытым небом и сценой этого спектакля служило само небо. О таких днях, мы узнавали по мощному гудению огромных, для тех времён самолётов "Дуглас", которые появлялись в небе над нашим посёлком, обычно их было два, иногда один. Сделав большой круг самолёты шли на посадку. Через несколько минут в небе появлялись, наши любимцы ЛА и ЯКи, они так же делали круг и садились, обычно парами, через какой-то интервал появлялась следующая пара, за ней третья и так далее, пока все истребители учавствующие в грандиозном спектакле не выстраивались в ряд на аэродроме. Вскоре, после их посадки, в небе раздавался стрекочущий звук "кукурузника", это прилетал главный режиссёр спектакля, или попросту командующий.
Итак, все участники спектакля на месте. Режиссёр даёт команду, на взлётную полосу руками выталкивают "кукурузник", кто нибудь из лётчиков подходил к пропеллеру и захватывал конец рукой. Звучала команда лётчика:
-Контакт!
В ответ звучало:
-Есть контакт! -отвечал человек у пропеллера и резко дёргал последний вниз, пропеллер начинал потихоньку вращаться. Следовала команда лётчика:
-От винта!
Винт набирает обороты и вот уже, "кукурузник, раскачиваясь на неровностях почвы бежит по полю и не спеша поднимается в воздух. Вот он уже выше и выше из его чрева выскальзывает, длинное змееобразное существо на длинной верёвке, это воздушная мишень.. "Кукурузник" делает огромные круги над аэродромом, в определённом месте, в хвост ему пристраиваются истребители и слышен треск пулемётов. Это длится долго, пока все истребители не отстреляются. На короткое время наступает тишина, а потом на поле выкатывается "Дуглас". Постояв на полосе минуту другую он медленно набирая скорость, движется по полю, взлетает и начинает кружить для набора высоты. Пока он набирает высоту, на полосу выезжает второй "Дуглас" и повторяет манёвры первого. Вскоре оба громадных самолёта, в небе кажутся маленькими серебристыми птицами, они выстраиваются в ряд друг за другом и из них начинают вылетать крохотные фигурки людей, над которыми полощются , длинные языки, ещё не раскрывшихся парашютов. Но вот и один за одним купола белыми полушариями расцветают в небе. Купола парашютов тех времён имели форму правильной полусферы и полёт парашютистов, по причине неуправляемости парашютов, проходил, как бог на душу положит. Разброс был огромным, некоторые приземлялись чуть ли не на головы нам, зрителям. Мы конечно подбегали к парашютистам с предложением помочь с собирание парашюта, но получали отказ. Оказывается парашют складывался особым способом и этому специально обучаются.
На одном из таких "спектаклей, в момент высадки десанта, на аэродроме устроили дымовую завесу. Была безветренная погода, огромные, чёрные клубы дыма поднимались высоко в небо и скрывали приземлявшихся десантников, как за стеной.
По окончании учений, когда все улетели на базу. Пацаны пошли бродить по аэродрому в поисках чего нибудь интересного, иногда находили незагоревшуюся при выстреле сигнальную ракету, иногда даже пачку папирос, потерянную кем нибудь. Вот и после этого учения, в месте, где была устроена дымовая завеса, нашли , что то напоминающее консервную банку. Банку вскрыли, в ней оказалось, какое то вещество в виде порошка тёмного цвета.
На другой день, где то во второй половине дня, в самую жару, вся поселковая пацанва собиралась у пруда. В воде плескались до посинения, играя в пятнашки, а потом грелись в горячей пыли на обжигающем солнце и разогревались так, что вода казалась холодной и тело не сразу привыкало к резкой смене температур.
Всё шло как обычно, но вот кто-то из ребят принёс вчерашнюю находку. С опаской, попробовали поджечь вещество спичкой, но оно никак не хотело разгораться. Кто-то из пацанов предположил, что водуха в банке не хватает, вот и тухнет быстро.
Мимо пруда, в сторону соседнего села "Чат-Куль", пролегала дорога. Она проходила через большое поле, то ли ячменя, то ли пшеницы. Поле уже было на последней стадии созревания стебли уже высохли и через день два можно было приступать к уборке. По этой дороге ездили очень редко, собственно это была полевая, временная дорога, которая использовалась во время сельхозработ, в остальное время, до самой уборки, там если и проезжала какая нибудь повозка то очень редко. Выйдя на дорогу и углубившись по ней почти до середины поля, мы нашли глубокую колею, оставленную колесом брички, во время дождей, когда здесь была грязь. Колея давно высохла, а тяжёлая глинистая почва, высохшая на жарком солнце, мало чем уступала бетону. Вот в эту колею мы и высыпали содержимое банки. Не скажу, что быстро, но с большим трудом, нам всётаки удалось разжечь порошок. И вот сначала небольшими порциями, а потом всё гуще и больше начал появляться чёрный дым. Ветра небыло. Любовться дымом вблизи смысла небыло и мы побежали к пруду, с одной стороны чтобы полюбоваться на зрелище, а с другой охладить разгоряченное тело в прохладной воде. Зрелище было действително завораживающим: из середины жёлтлого поля, поднимались чёрные-пречёрные клубы дыма и устремлялись почти вертикально в небо.
Мы любовались на дело рук своих с восторгом достойным аборигенов Амазонки, завалившим капибару и радующимся предвкушением сытного обеда. Само собой способом выражения были крики и всякие телодвижния, напоминавшие пляски пещерных жителей у костра. В самый разгар веселья, со стороны посёлка вдруг прозвучал набат. Кто-то бешено колотил по висящему на цепи у конторы рельсу. Сначала мы не поняли, "по ком звонит колокол", но до нас быстро дошло, что этот сигнал означает "Пожар!" и сейчас все, кто в посёлке или поблизости рванут на тушение пожара. Мы так же понимали, что первым делом, после "ликвидации" пожара примутся за нас и необходимо "делать ноги" и мы их сделали. Пока взрослое население, а вместе с ними и конная упряжка с бочкой и ручной помпой, спешили к месту пожара наш и след простыл. На зеркальной глади пруда не осталось ни одной детской головёнки, только гуси и утки беззаботно процеживали прудовую воду через свои клювы временами покрякивая и погакивая.
Пжарная повозка подкатила к пруду. Два дюжих мужика опустили рукав в пруд и взялись за рукоятки помпы, качёк, другой, третий.... десятый. Вода из пруда не поступает. В рукаве дырка идёт подсос воздуха. Подтягивают помпу с рукавом до самой воды, чтобы дырка на рукаве оказалась в воде, вода пошла. Но не успели накачать и половины, как с пожара начал возвращаться народ.
-Кончай качать!-сказали они- Нет там огня, только дым.
-Как так!?
-А вот так. Это пацаны дымовую завесу сделали на дороге. Ну гады, поймаем уши оборвём!
-Ага поймаешь-я не я и хата не моя.
- А вы чо так долго запрягали, мы пешком и то уже назад вернулись?
-Да вот в рукаве дырка оказалась. Надо начальство просить о новом рукаве, а то не дай бог настоящего пожара.
-Ну вот хоть какая то польза от пожара.

И ведь действительно, польза была. Рукав поставили новый, помпу смазали и привели в полную готовность и когда загорелся коровник она работала как часы, я сам помогал пожарным качать воду из бочки. Правда струя из брандспойта была жиденькой и до огня еле доставала, а подойти ближе не давал жар. Так что все усилия были напрасны и коровник сгорел дотла.