vitaly_litvinov (vitaly_litvinov) wrote,
vitaly_litvinov
vitaly_litvinov

Детские "шалости"

В один из воскресных дней, руководство конезавода решило провести коллективный отдых, работников конезавода и их семей. С этой целью, на конезаводском ипподроме решили провести скачки. Но мне кажется, что начальство просто решило совместить приятное с полезным. Дело в том, что в ближайшее время намечались республиканские соревнования, а без наших рысаков они были просто немыслимы. Скачки рысаков это сногсшибательное зрелище!
На конезаводе выращивали орловских рысаков для нужд Советской Армии, в те времена ещё существовали кавалерийские части и наш завод поставлял им великолепных, молодых коней. Я до сих пор помню наших племенных красавцев. Жеребец "Друг", абсолютно чёрный с белыми носками на всех четырёх ногах и белым пятном на весь лоб, жеребец "Лондон" серый в яблоках, бурая кобыла "Домна".
Подготовка к соревнованиям шла каждый день, жокеи, как правило это подростки маленького роста, ходили на тренировку, как на работу и получали зарплату. Тем, кто интересовался скачками посмотреть на тренировки проблем небыло. Само собой только той части населения, которая не была занята на работах. Но тренировки это малопривлекательные будни, другое дело генеральная репетиция, когда на беговую дорожку выходит целая группа колясок-качалок, с красавцами рысаками, прославившими наш завод на всю страну.
Вот на такую репетицию и собирался народ в то замечательное воскресное утро. Наши сельские красавицы, обильно посыпали пудрой, задубевшую, на палящем солнце и иссушающем ветру, кожу лица, надели самые цветастые косыночки, ситцевые кофточки в горошек, юбчонки одноцветные. На ножки с трудом напялили туфельки на низком каблуке и прихватив с собой, кто орущих сосунков, кто пацанят ходячих, не забыв при этом и небритую вторую половину, отправились на ипподром, расположенный в поле, в полукилометре от посёлка. Практически всё население, включая и пацанву собралось на ипподроме. Мои родители, брат и сёстры тоже ушли на зрелище, а я остался дома в наказание за какой то проступок.
Я думал, что я единственный, кто остался в посёлке, если не считать, кур, собак и всякий мелкий скот, а оказывается нет, были и кроме меня не допущенные к зрелищу. Их было четверо десятилетних пацанов. Я был один, если не считать героев очередной повести, в которую я, по обычаю своему, провалился сразу, как только она оказалась в моих руках. А вот их судьба свела вместе. Представьте себе пустое селение, по середине которого стоит группа пацанов полная сил и энергии и не имеющая выхода этой энергии вовне. На свет немедленно рождаются самые невероятные проекты, отвергаемые один за одним, пока один из них не становится приемлимым для всех и начинается его немедленное воплощение. Последнее предложение:
-Пошли на баз, воробьв ловить!
Было принято всеми и пацаны отправились на самый край посёлка, где вдоль дороги ведущей на пятую ферму и были расположены эти самые базы. Название "баз" применяемое к низким одноэтажным зданиям большой протяжённости, крытым соломой и предназначенным для содержания крупного рогатого скота, я больше нигде не встречал.
Вот и самый последний баз. Совершенно пустой, жильцы ушли на летние выгулы, в помещении сухо и даже запахи сопровождающие его постояльцев выветрились и не щекотали ноздри. В десятки окон, без стёкол и распахнутые настежь ворота с обоих торцов, непрерывно сновали воробьи с насекомыми в клювах. На наклонных балках стропил, воробышки понастроили сотни гнёзд, откуда выглядывали желторотые птенцы и орали дикими голосами требуя пищи. По всей длине база стоял такой шум, что хоть затыкай уши.
Несущие балки стропил, по середине подпирались столбами, они то и служили приспособлением для влезения на балку, оттуда по распоркам к наклонным балкам и к доступным гнёздам.Для десятилетних мальчишек взобраться таким способом под крышу не было никаких проблем, но и часто слезать и вновь влезать тоже небыло никакой охоты. Поэтому, пацан под балкой, разоривший уже не одно гнездо и слегка уставший, да ещё загоревшийся желанием раз другой затянуться самосадом, не стал спускаться вниз, а попросил друзей бросить ему спички, бычок у него был за ухом. С какого разу он поймал кидаемый ему коробок история умалчивает, но поймал! Проявляя чудеса акробатики зажёг спичку, затянулся дымком окурка и швырнул, недогоревшую спичку в сторону. Стороной оказалась соломенная крыша между двумя стропилами, хоть и близко, но не достать. Сухая солома вспыхнула, как порох и огонь начал быстро распространяться. "Поджигатель" скользнул по столбу вниз со всей скоростью на которую только был способен и рванул вслед за тройкой, уже приближающейся к воротам, догнал их, первым выскочил из ворот и, не оглядываясь, припустил к дому. Отставшие, между прочим, поступили так же. Все надежды были на то что никто, в связи со скачками, не заметил их похода за воробышками, и "А мы никму, ничего не скажем". Наивные они не знали, что всегда и во все времена кто-то следит за вами. Вот этот кто то, тоже не пошедший на скачки, увидел бегущих пацанов и дым, поднимающийся над базом. Он выскочил из дома, прибежал к конторе, где висел рельс и начал лупить по нему железякой. Рельс, выдавал в окружающую среду тревожные звуки, не соблюдая никаких признаков гармонии и всем стало понятно: в село пришла беда. Чёрные клубы дыма тот час подтвердили эту догадку. Скачки были прерваны, народ устремился, кто домой, кто к источнику дыма. Пожарные, а это была добровольная дружина, побежали запрягать лошадей в конную пожарку. В одном из рассказов я говорил об этой пожарке всколзь, остановлюсь на ней поподробнее. Четырёхколёсная бричка с низенькими бортами с широким днищем на котором стояла железная бочка с водой, помпа выкрашенная суриком, брезентовый рукав с наконечником, пара багров, топор, лом. Таков был основной экипаж пожарки, в дополнение к нему была повозка-бочка на колёсах. Бочка была большая, может на тонну, а то и больше воды. Да, ещё в главном экипаже была пара брезентовых роб с капюшоном и железные каски.
Когда пожарные повозки прибыли к месту пожара, половина мужского населения и вся пацанва, кроме "поджигателей" была уже там. Я тоже примчался туда одним из первых, когда звенящие вопли рельса оторвали меня от участия в приключениях героев книги. Герои могут подождать, я к ним вернусь в любое время, а пропустить такое зрелище как пожар, равносильно преступлению, и я со всех ног полетел к зовущим клубам дыма. Огня было море, подойти к базу даже на десять метров было невозможно, я уж не говорю про потушить. Понимая это наши пожарники действовали без спешки, раскатали рукав, подсоединили его к помпе, покачали помпу до полного заполнения рукава водой и стали ждать, когда огонь несколько ослабеет и можно будет подойти к очагу настолько, что можно до огня будет достать струёй. Такое время настало, когда вся солома выгорела и горели только деревянные части крыши. Тут и нашлась работа всем и пожарным и зевакам, струёй воды сбивали пламя со стропил, мужики баграми сбрасывали их на землю, оттаскивали от база в сторонку и заливали тлеющие брёвна водой. Это было уже мало интересно и я покинул место пожара. Дома оказалось что я прожёг дырку в штанах и сильно болел волдырь на кисти правой руки полученный при пожаре. На волдырь никто не обратил внимания (сам виноват, сам и терпи) а вот за дырку в штанах получил нагоняй, потому что:
-Где я найду лоскут на латку такого цвета?
К вечеру весь посёлок знал, кто поджёг баз, говорили об этом почти шёпотом.
-Ой, что будет! Что будет?
Те, которые знали что будет, приехали утром. Их было трое, с суровым выражением лица и неподкупной внешностью. Один был в форме, двое в штатском. День был рабочий. Но в конторе, для работы прибывших выделили кабинеты и вся контора на этом основании получила неожиданный выходной. Народ в лице домохозяек и других, нерабочих категорий типа поселковой детворы тоже с утра стали подтягиваться к конторе. Делали вид, что не любопытство привело их сюда, а неотложные дела, лузгали семечки и строили догадки кому и сколько присудят. Наконец "поджигателей" привели в контору и поставили под охрану человека в форме. Штатские заседали в кабинете директора, который имел вход непосредственно с улицы, хотя находился под одной крышей с остальными кабинетами. Народ уже замучился ожиданием, когда наконец, первого преступника вывели из конторы и подвели к дверям кабинета директора. На пацана было жалко смотреть, лицо его опухло от слёз, испуганные глазёнки бегали по толпе, словно выискивая путь к бегству. Дверь за ним захлопнулась и раскрылась только через час из неё вышел пацан, до того измятый, словно по нём проехал каток он заревел сразу, как только вышел из кабинета. Мы думали, что его сейчас отпустят к родителям и мы разузнаем что там и как, но его снова отвели в контору. Вскоре нам надоело торчать у конторы и мы разбежались, кто куда. "Поджигателей" колбасили до позднего вечера и только к ночи родителям разрешили забрать своих чад домой. "Чекисты", как потом мы узнали, были именно они, тут же покинули наше село и больше к нам не возвращались. Что и как было в дальнейшем я не знаю ибо нас, пацанов, эта история интересовала не больше трёх дней. На следующий день, мы подробно распросили виновников этой истории о подробностях допроса. Ребята рассказали что распрашивали их обо всём, о родителях, родственниках, знакомых, учителях и в промежутках непременно задавали один и тот же вопрос:
-Кто тебя заставил поджечь баз?
Все отвечали:
-Никто не заставлял, всё получилось так, как мы рассказали.
"Чекисты" делали вид, что поверили и начинали интересоваться соседями допрашиваемого и вновь, без всякой связи с предыдущим, задавали всё тот же надоевший вопрос:
-Кто заставил?
Наши ребята, насмотрелись фильмов и начитавшись книг о том, как вели себя революционеры, партизаны, подпольщики и даже урки на допросах, вели себя соответственно и никого не выдали (шутка юмора). Короче версия с "диверсантами" у чекистов не прошла и все виновники пожара остались на свободе.
Хотелось бы к этому рассказу добавить некоторые собственные наблюдения по поводу воробьёв.
Раньше я как то не задумывался об этой неприметной птичке: ну скачут там себе по двору, огородам, ветвям, иногда становятся добычей наших кошек, летают небольшими стайками в несколько десятков, ну иногда сотен особей и всё. В детстве мне приходилось наблюдать стаи заполнившие пол неба от горизонта до горизонта, не знаю сколько их там было точно, но думаю не меньше миллиона, а может и больше. Такие скопления этих птичек, напоминавших грозовую тучу бывали редко, а вот стаи в виде огромного шара в сотни тысячь птиц, были у нас обычным явлением. Интересно было наблюдать за таким "шариком". несмотря на то что он состоял из огромного числа особей, он вёл себя и действовал, как единое целое: менял направление полёта, сохраняя форму, менял скорость полёта, потом вдруг, рассыпался веером и вновь собирался в шар. Я думаю. что сегодня нет таких огромных воробьиных стай это результат человеческой деятельности, как впрочем и то что они были тоже этот результат.
В описываемое мною время, содержание животных по всей стране было в основном в постройках подобных базу в моём рассказе. Баз представлял для воробья основу для размножения, возможность строить большое количество гнёзд под надёжной, непромокаемой крышей и безопаснось. Базы всегда строились на окраинах и такие хищники, как домашние кошки не посещали эти места. Воробьи делают несколько выводков за сезон, так что количество птиц в стае напрямую зависит от количества гнёзд в округе.
Сегодня, помещения для содержания скота. не представляют воробьишке ни одного шанса построить гнёздышко, жилые дома покрытые железом тоже не годятся для этой цели, вот и уменьшилось поголовье этой птички.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments